— Хорошо, ты — мой единственный ангел.
— Ладно. — Я сжимаю ее попку.
Орион запрыгивает на один из небольших сейфов, подергивая хвостом.
— О, нет, молодой человек. — Она бросается к нему и подхватывает на руки. — Это не твоя битва. — Она поворачивается ко мне. — И не твоя, не совсем. Я знаю, что сказала...
— Я разберусь с этими людьми. Они никогда больше не причинят вреда ни тебе, ни кому-либо другому. Не волнуйся. — Я понял, что собираюсь сделать, как только увидел шрамы у нее на спине. Тот, кто нанес их, был уже мертв в тот момент, когда занес ремень.
— У тебя снова такой взгляд. — Она проводит ладонями по моим щекам.
Я беру ее за руки и целую ладони.
— Позволь мне разобраться с этим, Лепесток. Я должен.
Она вздыхает.
— Я понимаю. И… я хочу. Я хочу, чтобы это прекратилось. Все это.
— Похоже, в этой коммуне есть несколько больных щенков. Не волнуйся. Мы уже имели дело с некоторыми экстремальными придурками. Это будет легкая прогулка. — Рив заряжает свой любимый 9-миллиметровый пистолет.
— У них есть оружие, — быстро говорит Орхидея. — Много. Они думают, что правительство собирается вмешаться и поступить с ними как Дэвид Кореш или Руби Ридж, поэтому у них тонны оружия и бункеров.
— Мы не собираемся нападать с оружием в руках, — успокаиваю я ее. — Теперь, когда ты нарисовала нам карту зданий, мы сможем действовать быстро и отрубить змее голову.
— Ты имеешь в виду моего отца? — спрашивает она.
Я заканчиваю сборы и перекидываю сумку через плечо, затем поднимаю чемодан.
— Да.
Она прикусывает губу.
— Передумала? — спрашиваю я.
— Нет. — Она качает головой. — Я не об этом. Просто боюсь за свою мать и остальных. Не хочу, чтобы они попали под перекрестный огонь. — Она отступает, чтобы я мог выйти из оружейной в холл. — Но я думаю, мне следует пойти с тобой.
Я замираю на месте.
— Нет.
Она встает передо мной.
— Послушай, я знаю территорию гораздо лучше, чем вы, и эта карта не поможет так, как мое присутствие.
— Это слишком опасно. Я не буду рисковать тобой.
— Я не собираюсь подвергаться опасности. — Она сжимает мои предплечья. — Я войду прямо в дом. Они хотят вернуть меня с тех пор, как я ушла. Если я пойду добровольно, то стану идеальным отвлекающим маневром для тебя. Тогда я смогу предупредить маму и остальных и убедиться, что они успеют спастись до того, как все закончится.
— Нет. — Я понимаю, о чем она говорит, и в этом есть смысл, но не могу подвергнуть ее опасности. Я обхожу ее и выхожу через парадную дверь, затем загружаю все в кузов своего грузовика.
— Салли. — Она стоит на крыльце, уперев руки в бока, и выглядит как чертова закуска. — Ты не можешь вот так просто от меня уйти.
— Я не могу взять тебя с собой, Лепесток. — Это противоречит всем моим инстинктам. Я ни за что не позволю ей снова попасть в их руки. — Я никогда не буду так рисковать тобой. То, что ты говоришь — это все равно, что использовать тебя в качестве приманки, и я этого не сделаю.
Я поднимаюсь по ступенькам, пока наши глаза не оказываются почти на одном уровне.
— Я слишком сильно люблю тебя.
Ее глаза наполняются слезами.
— Правда?
— Больше всего на свете, Лепесток. — Я целую ее, на этот раз нежнее, даря ей свою любовь в ласках.
Она стискивает мою рубашку, ее руки сжимают материал, когда она притягивает меня ближе.
Я не могу насытиться ею, и надеюсь, она это знает. Надеюсь, она знает, что нет ничего, чего бы я не сделал для нее.
Она отстраняется и прижимается своим лбом к моему.
— Я тоже тебя люблю.
Я никогда не смел надеяться на ее любовь. Может быть, из-за ее присутствия, ее принятия, понимания. Но… любовь? Такой мужчина, как я, никогда не смог бы просить об этом. Но вот она здесь, дарит мне ее без всяких оговорок.
— Лепесток. — Это все, что я могу сказать, глядя ей в глаза. Она дала мне все.
Она целует меня в кончик носа.
— Отвратительно. — Рив спускается по ступенькам и загружает свои вещи в кузов моего грузовика. — Я еду с тобой, верно? Не уверен, что «Бимер» справится с проселочными дорогами. — Он гладит свою любимую игрушку. — Я скоро вернусь, девочка. Не волнуйся. Папа по-прежнему любит тебя больше всех.
Орхидея смеется.
— Он разговаривает со своей машиной? — шепчет она.
— Она для него как Орион. — Я пожимаю плечами.
— О, тогда я полностью понимаю.
Я еще раз целую ее в губы.
— Оставайся здесь. Закрой все двери. Я не знаю, сколько времени это займет, но обещаю, что вернусь к тебе. Когда я вернусь, то расскажу тебе так много или так мало, как ты захочешь, но будь готова. Я все сделаю. После того, когда все освободятся, ты сможешь выйти и поговорить с женщинами. Хорошо?
Она поджимает губы, ее глаза сужаются.
— Лепесток, пожалуйста?
Она вздыхает.
— Я не могу сказать «нет».
— Хорошо. — Я не могу перестать целовать ее.
— Поехали, братан. — Рив забирается в кабину и захлопывает дверцу.
— Я мог бы и его убить, раз уж взялся за это.
— Не надо. Я все еще хочу услышать его рассказы о тебе. — Улыбается она.
Я стону.
— Отлично. Мы вернемся. Будь тут. — Еще один поцелуй. — Я люблю тебя.
— Я люблю тебя. — Она делает глубокий вдох. — И спасибо, Салли.
— Ты никогда не должна благодарить меня за то, что я защищаю тебя и тех, кого ты любишь. — Я спрыгиваю по ступенькам и направляюсь к своему грузовику, хотя мне больно уходить от нее.
— Запри дверь, Лепесток. Оставайся внутри.
— Хорошо. — Она заходит внутрь, а я жду, пока не услышу щелчок замка, прежде чем сесть в машину.
— Она держит тебя за яйца, да?
Я завожу машину и выезжаю на подъездную дорожку.
— Не смей так говорить о моей будущей жене.
Он ухмыляется и толкает меня в плечо.
— Именно об этом я и говорю! Давай убьем кого-нибудь, а потом закатим свадьбу!
Я закатываю глаза, но его ликование заразительно. Вскоре я тоже начинаю улыбаться. Потому что Орхидея — мое будущее. Но сначала нужно разобраться с ее прошлым.