— Джереми. Давай не будем устраивать сцен. — Пожилой мужчина, отец Орхидеи, как я полагаю, тянет Джереми к двери.
Я выхожу вслед за ними.
— Я не уйду без Орхидеи. — Этот придурок останавливается и оглядывает закусочную, его взгляд прикован к моей Орхидее.
— Ты не уйдешь с ней, придурок. Так что привыкай к разочарованиям. — Я стою перед дверью и скрещиваю руки на груди. Прекрасно понимаю, что я — крупный мужчина, и борода добавляет еще больше устрашающего в мой облик. Меня это никогда не беспокоило, в основном потому, что никогда не приходилось слишком много общаться с людьми. Но в данный момент я наслаждаюсь страхом в глазах этого придурка, когда он тяжело сглатывает и смотрит на меня.
— Она принадлежит мне. — Он сжимает руки в кулаки.
— Насколько я помню, она — взрослая женщина. И не принадлежит никому, кроме себя самой.
Джереми фыркает.
— Говоришь как настоящий безбожный язычник.
— Безбожный, да? — ухмыляюсь я. — Вот что я тебе скажу, продолжай так смотреть на Орхидею, и я позабочусь о том, чтобы ты встретился с Богом сегодня вечером. Как тебе это? — я снова подхожу к нему.
Он издает горловой хныкающий звук, затем пытается скрыть его кашлем и отступает назад.
— Я не знаю, кем ты себя возомнил.
— Для вас двоих я — чертов жнец смерти. А теперь убирайтесь отсюда к чертовой матери, пока я не показал вам, какой я на самом деле безбожный язычник. — Я не поднимаю руки на Джереми или пожилого мужчину. Этого даже не требуется.
Они отступают от меня, затем поворачиваются и спешат к грузовику, стоящему в глубине маленькой парковки.
Я не упускаю из виду взгляд, которым Джереми одаривает Орхидею, и второй, которым он стреляет в меня. Маленький засранец в бешенстве. Хорошо. Он не должен быть здесь, притворяясь мужчиной, когда является всего лишь школьным хулиганом, обреченным на неудачу. Влюбленный в мою Орхидею.
Как только они выезжают и исчезают на пыльной дороге, я возвращаюсь в закусочную.
Чарли уже навел порядок, а Дикси сидит напротив Орхидеи и пытается ее утешить.
Орхидея вытирает слезы со щек и слабо улыбается мне.
— Спасибо, Салли. Мне жаль, что вам пришлось все это увидеть.
— Не извиняйся. Не надо. — Я не хочу, чтобы она хоть на секунду подумала, что не стоит того, чтобы за нее бороться. Стоит. Я всегда буду на ее стороне, несмотря ни на что.
— Здесь, в закусочной, ты будешь в безопасности, девочка. Ты это знаешь. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, и Салли тоже. — Дикси поднимает на меня взгляд. — Верно?
— На сто процентов. — Я протягиваю Орхидее руку. — Пойдем. Я отвезу тебя домой.
— Но моя смена еще не закончилась. — Она шмыгает носом.
— Да, я не собираюсь обслуживать ее столики. — Рокси облокачивается на стойку, жуя жвачку.
— Я займусь этим. — Дикси встает, когда я поднимаю Орхидею на ноги.
— Спасибо. — Орхидея обнимает Дикси. — Я, эм, я вернусь завтра, хорошо?
— Конечно. Не волнуйся. Мы справимся. — Дикси крепко обнимает ее, а затем отпускает. — Салли, ты знаешь, что делать.
— Да, мэм. — Я веду Орхидею к своему грузовику. После того, как помогаю ей забраться внутрь и пристегиваю ремень безопасности, беру ее велосипед с парковки перед закусочной и кладу его в багажник.
— Поехали домой. — Я сажусь рядом с ней и отъезжаю от закусочной.
— Спасибо, — тихо говорит она, сцепив пальцы на коленях. — Не знаю, что было бы, если бы тебя сегодня там не было.
— Я уверен, что Дикси выцарапала бы им глаза. — Я смотрю на нее.
Она одаривает меня улыбкой, и что-то в этой улыбке смягчает гнев, который я испытываю по отношению к придуркам, пытавшимся ею командовать. Орхидея такая — она может заставить меня почувствовать себя легче воздуха одним лишь взглядом.
— Возможно, так оно и есть. Дикси не даст никому спуску. — Она кивает.
— Эй. — Я протягиваю ладонь и беру ее за руку. Даже не осознаю, что делаю, пока не сжимаю ее маленькую ручку в своей большой руке, но это кажется таким же естественным, как дыхание. — Я не позволю им принуждать тебя к чему-либо. Ты ведь знаешь это, верно?
Она кивает.
— Я думаю, мне просто нужно было сказать «да». — Она ерзает. — Ну, знаешь, чтобы избежать наказания.
Не знаю, но мысль о том, что кто-то может наказать мою нежную женщину-лепесток, заставляет гнев подняться снова.
— В любом случае, думаю, я так привыкла со всем соглашаться, что вернулась к этому, когда увидела Джереми и своего отца. Это как защитный механизм. Я должна покончить с этим. Имею в виду, я думала, что так и было, но потом...
— Они застали тебя врасплох, Лепесток. Не переживай слишком сильно из-за этого. В следующий раз, если он вообще случится, ты будешь готова.
Она делает глубокий судорожный вдох и выдыхает.
— Надеюсь. Потому что я уже пообещала себе, что никогда не вернусь. Несмотря ни на что. Если я это сделаю, то место убьет меня.
Я сжимаю ее руку.
— Тогда ты можешь забыть об этом, потому что я не позволю тебе пойти туда, где будет угрожать опасность.
— Не позволишь? — она смотрит на меня, на ее ресницах блестят слезы.
— Да, Лепесток.
Она снова улыбается, мягко и задумчиво.
— Мне нравится, когда ты меня так называешь.
Я снова сжимаю ее руку, подъезжая к ее дому.
— Пойдем. Давай зайдем внутрь. — Я оглядываю дорогу, но не вижу грузовика, на котором ехал ее отец.
— Хорошо. — Она тянется к двери.
Я беру ее за запястье.
— Позволь мне, Лепесток. Всегда позволяй мне.
Она кивает мне.
Я обхожу вокруг и помогаю ей выйти, затем провожаю до двери.
— Я поставлю твой велосипед на крыльцо.
— Спасибо. — Она не отпускает мою руку.
Я тоже не отпускаю ее, пока она не сделает этого первой.
Орхидея поднимает на меня взгляд.
— Я надеюсь, ты не станешь думать обо мне хуже из-за того, откуда я...
— Никогда. — Я прижимаюсь к ее теплой щеке. — Ты ничего не сможешь сделать, что изменило бы мои чувства к тебе.