Не могу сказать, что я их не уважаю. В каком-то извращённом смысле уважаю. Чтобы нажить и удержать такое богатство, нужна железная воля и дисциплина. Просто, когда я оказываюсь среди них, у меня возникает стойкое ощущение, что я попала на чужую планету. Как рыба, вытащенная на берег, я могу играть эту роль — и я играю её безупречно, если позволите так выразиться. Иногда по вечерам я представляю себя главной актрисой в каком-нибудь бродвейском спектакле. Иногда я — наследница империи недвижимости, иногда — дочь IT-магната, скрывающаяся от папарацци.
Но сегодня я решила быть просто собой. В конце концов, у меня день рождения.
— Мисс Харт, добрый вечер. Я как раз надеялся, что вы заглянете, — голос бармена Гарольда, невысокого, лысоватого мужчины лет семидесяти, выводит меня из раздумий. Он ставит перед женщиной на другом конце стойки бокал мартини и приближается ко мне.
— Привет, Гарольд, — я не могу сдержать искренней улыбки. — Как плечо?
Старик пожимает плечами, осторожно поворачивая правое. — Как новое. Последний сеанс физиотерапии был пару недель назад.
— Молодец. Значит, больше никаких поездок на электросамокате по тротуарам?
— Никогда в жизни, мэм. Поклялся, что больше не сяду за этого железного дьявола.
Он кивком указывает в дальний угол зала, где на низких кожаных диванах расположилась группа мужчин. — Ваш подопечный уже здесь, видели?
— Видела. Карлос ведёт себя прилично?
Я оборачиваюсь и вижу его — Карлоса, развалившегося в кресле. На нём идеально сидящий костюм от «Армани», одна длинная нога закинута на колено другой, в руке — бокал с золотистым скотчем. Его длинные каштановые волосы собраны в привычный низкий хвост, кожа лица и рук выглядит ещё более загорелой, чем обычно, будто он только что сошёл с яхты. Он сидит с той развязной, почти вызывающей небрежностью, которая свойственна только очень богатым и очень скучающим людям.
— Пока что всё спокойно. Только что приобрёл ящик кубинских сигар для себя и своей команды. Пока на этом все траты и ограничились. Думаю, они вот-вот начнут игру. Присоединитесь к столу?
— Нет, — качаю я головой. — Я здесь только для того, чтобы присматривать, чтобы Карлос не натворил глупостей.
— Слышал, минимальный взнос за стол сегодня — полмиллиона, — понижает голос Гарольд.
— Именно так, — закатываю глаза.
Гарольд усмехается. — Без вас он бы уже давно остался без штанов.
— Нет, Гарольд, — поправляю я его тихо. — Без меня я осталась бы без денег. Деньги Карлоса — это, по сути, мои деньги.
— Кстати, вы сегодня действительно неотразимы, — меняет тему бармен, и в его глазах мелькает старомодное, почти отеческое восхищение. — Когда же вы, наконец, позволите старому Гарольду пригласить вас на ужин?
Я смотрю на его зажившее, но, вероятно, всё ещё ноющее плечо. Он определённо попадает в мою слабость — он выглядит так, будто нуждается в заботе. Я вспоминаю череду своих прошлых отношений и понимаю, что задерживалась в них всегда дольше, чем следовало. Почему? Потому что я одержима желанием «чинить» сломанных людей. Виновна по всем пунктам.
— Гарольд, — говорю я с мягкой улыбкой, — я бы тебя до смерти замучила своей опекой. Поверь мне на слово.
— Не думаю, — парирует он. — Особенно если бы вы продолжали так выглядеть.
Я фыркаю, затем вздыхаю. — И это всё, что имеет значение в наши дни, Гарольд? Облегающее платье и пара дорогих туфель?
— В этом городе? Да, — он пожимает плечами. — Но, видите ли, мисс Харт, все эти девушки в обтягивающих платьях и с искусственными улыбками появляются и исчезают так же быстро, как фишки на том покерном столе. Умные, искренние, по-настоящему добрые женщины вроде вас — большая редкость. Таким женщинам нужно поклоняться.
— Ладно, ладно, сдаюсь, — поднимаю руки в шутливой капитуляции. — Я буду с тобой встречаться. Чёрт, даже замуж выйду, если будешь и дальше так сладко говорить.
— Отлично! — его глаза весело блестят. — Тогда начнём с того, что я угощу вас выпивкой. Что будете? Как обычно? «Мартини» с лимонной цедрой?
Я улыбаюсь. Я действительно успела привязаться к этому старику. — Да, пожалуйста. И сегодня — двойную порцию.
— Двойную? — приподнимает бровь Гарольд. — Что-то празднуем?
— Мой день рождения.
— Да ладно! Сколько лет мы отмечаем?
— Двадцать с хвостиком, — подмигиваю я. — И это всё, что я скажу.
Гарольд фыркает со смехом. — Моя дочь старше вас.
— Тогда на семейных ужинах было бы очень неловко.