Так что, может… может, всего на одну ночь — всего на одну ночь — я смогу выгнать из себя это безумие. Трахну её бездумно и уйду.
Это всё, что мне нужно. Всего одна ночь.
Но — нет. Нет, нет, нет, Астор.
Нет.
Плохие вещи случаются, когда берёшь женщину всего на одну ночь.
Семнадцать
Семнадцать
Сабина
Астор отпускает мои запястья — руки падают вдоль тела, как мёртвый груз.
— Ещё раз, — говорит он низко, угрожающе.
— Ещё раз? Ч-что?
Проходит секунда, прежде чем я понимаю, что он просит ударить его снова.
— Нет, — отвечаю я без малейшего задора.
— Ещё раз. — Слово рычит в его горле. Он снова дрожит. — Сильно, Сабина. Сильнее. Сделай так, чтобы было больно.
— Зачем?
— Потому что мне нужна причина наказать тебя. Мне нужна причина привязать тебя к кровати и трахать до тех пор, пока ты не кончишь столько раз, что забудешь своё собственное имя.
Я полностью ошеломлена, не могу ответить, не могу думать, не могу дышать. Смотрю на него, разинув рот.
Когда я не бью его, его глаза медленно покрываются льдом.
Переключатель щёлкнул. Выключен.
— Умное решение, мисс Харт.
С этими словами Астор отступает, толкает меня обратно к стене душевой, разворачивается и выходит из ванной, даже не оглянувшись.
Моя челюсть отвисает. Я смотрю на своё раскрасневшееся отражение в зеркале, не в силах осознать, что только что произошло. Этот эмоциональный хлыст.
Я слышу его резкие шаги — он уходит из комнаты.
Сердце колотится, голова кружится, между ног всё мокрое и пульсирующее.
Дверь захлопывается.
Что, чёрт возьми, только что произошло?
Снаружи доносится голос. Вырвавшись из транса, я одёргиваю платье, выскакиваю из ванной, подбегаю к двери и прижимаюсь ухом к дереву.
Это Киллиан.
— Ого, чувак. Ты в порядке, Астор?
— Нет.
Гневные шаги Астора удаляются по коридору.
Пауза. Когда ручка поворачивается, я отшатываюсь назад.
Киллиан приоткрывает дверь. Хмурится, оглядывая меня с головы до ног — похоже, проверяет, не убил ли меня Астор.
Потом качает головой и исчезает, закрывая — и запирая — дверь за собой.
Через час в дверь стучат. Я открываю как раз в тот момент, когда страж дома, Лео, скрывается в коридоре.
Перед дверью стоит тележка с пятизвёздочным ужином.
Закуска? Семейная пачка картофельных чипсов.
Основное блюдо? Стейк из филе на шестнадцать унций, средней прожарки.
Напиток? Ровно галлон воды.
Десерт? Пакетик коричных мармеладок в виде маленьких мишек и две таблетки от боли.
Восемнадцать
Восемнадцать
Сабина
С набитым животом, нормально утолённой жаждой и ушедшей головной болью я сижу на полу, прислонившись спиной к двери спальни, и делаю то, что делают все влюблённые девчонки — разбираю и препарирую каждую секунду взаимодействия с новым объектом обожания.
Да, я сказала обожания. Потому что в этой безумной параллельной вселенной, в которой я теперь живу, я безнадёжно влюбилась в мужчину, который меня только что поцеловал. Да, в того самого, который меня похитил.
Не слишком ли рано для стокгольмского синдрома? Забудьте о любви с первого взгляда — а стокгольмский синдром с первого взгляда бывает?
И разве я не слишком умна для такого?
Логическая часть мозга твердит: успокойся, будь рациональной. Чувства нормальные, просто потому что это самое сильное возбуждение за многие годы, и оно исходит от безумно сексуального и бездонно богатого мужчины.
Конечно, я к нему влечена. Любая женщина была бы.
И вообще, почему секс должен быть таким сложным? Столько правил, мнений, правильных стадий развития. Кто это всё придумал? Серьёзно, кто? Почему мужчина и женщина просто не могут заняться сексом?
А нелогическая часть мозга уже рисует белый заборчик вокруг домика.
Да. Я окончательно съехала.
Я ковыряю кутикулу (гадкая привычка с колледжа), пока мысли носятся галопом.
Астор Стоун — холодный, бесчувственный, могущественный мужчина, но при этом такой страстный. Это убийственная комбинация. Он угрожал мне, похитил меня, обращался как с мусором. Но то, как он на меня смотрит, целует меня, это желание, эта нужда, этот огонь, эта электрическая искра между нами — она неоспорима.
А вишенка на торте: он заказал мне пятизвёздочный ужин, где каждое блюдо — именно то, о чём я ныла во время нашей перепалки.