Она бросает сумку на журнальный столик в зоне отдыха и поворачивается ко мне.
У меня желудок падает в пятки.
Левая сторона её лица покрыта ожоговыми шрамами. Расплавленная кожа тянет левый глаз вниз, то же самое с нижней губой. Эффект ошеломляющий — такую травму невозможно не разглядывать. Одна половина лица — идеал супермодели, другая — отталкивающая.
Низкий рокот грома прокатывается по горам.
Я отвожу взгляд, но тут же жалею — наверное, она получает такое постоянно, и это, наверное, бесит её до чёртиков. Поэтому я заставляю себя смотреть только в глаза — только туда.
Взгляд, которым она отвечает, не оставляет сомнений в том, что она обо мне думает.
— Через час вернусь заправить постель, — говорит она отрывисто.
Заправить постель? Она горничная?
— Это мои вещи? — спрашиваю я, кивая на сумку.
— Нет.
— Тогда что?
— Средства гигиены. Одежда.
— Для меня?
— Очевидно.
— От кого?
— Астор распорядился.
Как мило с его стороны.
— Где моя сумочка, мой телефон?
— Откуда мне знать?
Я выгибаю бровь. Ладно, тон между нами установлен — и он некрасивый. Ну что ж, я тоже умею играть в эти игры.
— Кто вы?
— Меня зовут Пришна, но можете называть меня «мадам». Я личный ассистент мистера Стоуна.
— Хорошо, мадам, можете объяснить, почему я здесь?
— Не волнуйтесь. Вы здесь недолго.
— Это что значит?
С этим шёпотом угрозы мадам разворачивается и вылетает из комнаты.
— Эй! — кричу я ей вслед. — Если вы меня так ненавидите, то отпустите!
— Поверь, милая, я бы с радостью.
Дверь захлопывается — и запирается.
Вау. Первый день в Стоун Мэнор — и у меня уже есть враг.
Прекрасно.
Я включаю торшер и подхожу к столику. В сумке — несколько средств из аптеки и косметика. Тон и консилер не мой оттенок, но сойдут. Одежда: две пары мешковатых бойфренд-джинсов на размер больше, два не по фигуре свитшота — такие носят школьники на баскетбольных тренировках. Две пары бабушкиных трусов телесного цвета и один бралетт на два размера меньше.
Сомнений нет — шопинг устраивал именно он.
Я начинаю складывать вещи обратно, когда через комнату мой взгляд цепляется за серебристый блеск.
Хмурясь, я подхожу к прикроватной тумбочке и беру в руки фоторамку.
Женщина на фото — лет тридцати пяти, длинные светлые волосы, мягкое личико пикси. Она болезненно худая — напоминает Кейт Мосс девяностых, но, как и Кейт, она уникально красива. На ней белое шёлковое платье, отчего она выглядит почти неземной. Она смотрит прямо в камеру — прямо на меня. На шее — золотой кулон в виде половины разбитого сердца. На безымянном пальце — огромный бриллиант. Я сразу узнаю его — тот самый, который Карлос бросил Астору после того, как показал фото мёртвой жены.
Это она.
Жена.
По животу пробегает нервная дрожь.
Я оглядываюсь на дверь, потом снова на фото — абсолютно уверена, что вчера ночью этой фотографии в комнате не было.
Двадцать один
Сабина
К полудню я уже приняла душ, довела себя до состояния самобичевания и столько раз прошлась по спальне туда-сюда, что ноги болят.
На мне «подаренная» одежда — мешковатый серый худи, ещё более мешковатые джинсы мамочкиного кроя и фланелевые домашние тапочки без задника, которые я нашла в шкафу. Выгляжу как четырнадцатилетний пацан, но чувствую себя заметно лучше. Определённо увереннее, чем в том красном мини-платье, которое я собираюсь сжечь, как только выберусь отсюда.
Фотографию жены Астора я спрятала в ящик прикроватной тумбочки. Я не могу смотреть на женщину, чьего мужа я только что целовала, даже если её больше нет. И меня до сих пор не отпускает тревога. Я уверена, что вчера ночью этой фотографии на столе не было. Так откуда она взялась?
Короче говоря, мне нужно выбраться из этой чёртовой комнаты, пока я не сошла с ума.
На всякий случай я поворачиваю дверную ручку. Она не заперта. Кто-то, видимо, открыл её, пока я была в душе.
На секунду я задумываюсь о побеге, но тут же вспоминаю, что у меня нет ни телефона, ни кредиток, ни машины, а за окном бушует гроза.
Астор открыл мою дверь — я в этом уверена. Ярость и сожаление, вся эта вина. Так что я воспринимаю это как открытое приглашение осмотреть свою новую тюрьму.
Ливень хлещет по окнам, пока я иду по коридору. В доме тихо, ни одного включённого света.
Где все?
Несмотря на гнетущую атмосферу, я в восторге от окружающего пространства.