— Всё ещё раздражён моим острым язычком? — дразню я.
— Нет… боже, нет, он идеален, ты идеальна, пожалуйста — ради бога — продолжай.
Я ухмыляюсь, кружу языком по головке, мягко поглаживая ствол обеими руками.
Он стонет, зарывает пальцы в мои волосы и сжимает кулак.
— Смотри на меня, малышка.
Глаза слезятся, пока я беру его так глубоко, как могу, давясь от его толщины.
— Бляяя, Сабина. — Он рычит, вены на шее вздуваются.
От звука моего имени во мне что-то щёлкает — я мгновенно теку и пульсирую как отбойный молоток. Сосу жадно, обхватывая губами и руками, доводя его до безумия.
Его слова становятся бессвязными, тело напрягается.
— Сабина. Я сейчас кончу.
Слёзы текут по лицу, пока я позволяю ему трахать мой рот.
— Можно я…
— Да.
С хриплым рыком он взрывается у меня во рту — горячие струи заливают горло. Я глотаю всё — до последней капли.
Когда поднимаю взгляд — Астор смотрит на меня сверху вниз: лицо красное, глаза тяжёлые от удовлетворения. Я вытираю уголки рта и подмигиваю.
— Иисусе, Сабина.
Улыбаясь, я встаю.
— Как тебе такое доброе утро? А теперь, — я машу рукой в сторону двери, — продолжай.
— Ни за что.
Меня поднимают с пола и бросают на кровать как тряпичную куклу. Я хихикаю, пока он неуклюже срывает с меня трусики и раздвигает ноги.
— У тебя самая красивая киска, малышка, ты просто совершенство. Хочу попробовать каждый сантиметр. — Астор зарывается лицом между моих ног, подсовывает руки под попу и слегка приподнимает меня. — Трахай моё лицо, малышка.
Стоня, я зарываю пальцы в его волосы и мягко толкаюсь навстречу длинным, влажным движениям его языка.
— Вот так, малышка, вот так, — бормочет он, целуя мою киску по-французски с такой страстью, что я начинаю скулить.
Я извиваюсь под ним — тело вот-вот взорвётся.
Его язык скользит по клитору — туда-сюда, потом кругами, кругами.
Глаза закрываются — снова кажется, что я парю.
— Я сейчас…
— Скажи моё имя, когда кончишь. Ты моя, Сабина.
Он втягивает клитор в рот, сильно посасывая и быстро касаясь кончиком языка.
Я кричу его имя и кончаю ему в рот. Волна за волной — я скачу на его лице, скулю, кричу, задыхаюсь. Лежу обессиленная, пока он слизывает меня дочиста, проглатывая каждую каплю.
Я едва осознаю, как Астор поднимается из между моих ног.
Когда открываю глаза — он смотрит сверху вниз: губы припухшие и блестящие, глаза полны эмоций.
— Сабина Харт, ты сведёшь меня в могилу. — Он наклоняется и целует меня в лоб. — Два часа, хорошо?
— Хорошо.
Я смотрю, как он пересекает комнату. У двери он останавливается, оборачивается и улыбается, прежде чем закрыть дверь.
Астор Стоун, думаю я, ты уже свёл меня в могилу.
Я лежу ещё минуту, наслаждаясь моментом. Потом, ухмыляясь как ребёнок, выскакиваю из кровати и бегу к шкафу.
Задыхаюсь.
С чёрного бархатного плечика смотрит платье с открытыми плечами — бархатный лиф, многоярусная юбка с рюшами. Напоминает чёрную Золушку.
На полу рядом — чёрные туфли на красной подошве.
— О боже мой. — Я опускаюсь на колени и нюхаю туфли. Christian Louboutin.
Взгляд падает на потрясающее кремовое кашемировое пальто и брюки клёш. Прямо как у каждой стильной богатой женщины, которых я видела на улицах Нью-Йорка.
Я смотрю на вещи в изумлении, когда меня осеняет.
Никак Астор купил это вчера ночью или сегодня утром. Значит, он готовил эту поездку заранее… значит, он хотел взять меня с собой с самого первого дня.
Я улыбаюсь, качая головой. Пока Астор не научится выражать эмоции как взрослый, его поступки говорят громче слов. Меня это устраивает. Пока устраивает.
Мужчин нужно воспитывать.
В кармане белых брюк нахожу записку: «Надеть в самолёте».
В другом кармане — ещё одна, завёрнутая в комплект ярко-красного кружевного белья. Надпись: «Надеть под всё».
Я прижимаю записки к сердцу.
Астор выбирал это, Астор ходил по магазинам, Астор писал записки. Не Пришна, не Лео, не Киллиан. Астор. Когда-то мой похититель, теперь мой (эмоционально сложный) принц. А я — его (похотливая) Золушка.
Может, это действительно сработает?
Может, мы действительно сработаемся?
В приподнятом настроении я иду в ванную — на столешнице выстроены ряды люксовой косметики и ухода.
Опираюсь на раковину, смотрю в зеркало — пульс бьёт в висках.
Перемены близко.
Я чувствую это.
Моя жизнь вот-вот изменится.
Это оно.
Пятьдесят шесть