Слова Астора и Пришны эхом отдаются в голове…
«Пришна катилась вниз и имела серьёзные проблемы со здоровьем, когда мы с Валери поженились. Поэтому я открыл ей свой дом и дал шанс начать новую жизнь — предложил работу».
«После пожара я узнала, что Астор оплатил мои счета и обнулил долги… Я работаю на него с тех пор».
— Но видишь ли, Сабина, — говорит Пришна, — плен — это только тогда, когда ты не можешь найти выход. Наконец я нашла свой — и это ты.
— Как?
— Скоро увидишь. Астор пойдёт на край света, чтобы тебя найти, — и я на это рассчитываю. И тогда я наконец буду свободна.
Значит, я — приманка.
Приманка.
В конце этого безумного пути я всё ещё только приманка. Вся моя жизнь сводится к тому, чтобы быть средством для цели.
Бесполезная.
Я понимаю — это моя судьба. Я бесполезна с тех пор, как ничего не сделала, когда двое мужчин ворвались в наш дом и довели маму до смертельного инфаркта.
Я всё та же бесполезная девочка, которая не встала и не была храброй, когда нужно. Которая умрёт, не оставив следа в чьей-то жизни.
Никто меня не запомнит. В конце концов Астор был прав.
Я была такой дурой, думая иначе.
Опускаю голову на сиденье и начинаю плакать.
Шестьдесят пять
Шестьдесят пять
Астор
Я мчусь как безумец по грунтовкам, рассекая пелену дождя, занося на поворотах, почти ослеплённый каплями, хлещущими по шлему. Я психопат на грани безумия — ярость и отчаяние гонят меня дальше всякого рассудка.
Всё, о чём я могу думать: Сабина должна быть в порядке.
Она должна.
Я не могу её потерять. Не сейчас. Не раньше, чем исправлю всё. Не раньше, чем дам ей шанс увидеть, кем я могу быть для неё.
Сабина не может быть Валери. Я не могу снова подвести женщину.
Сабина не может быть моей матерью. Я не могу потерять единственную другую женщину, которую любил.
И наконец — Сабина не может быть Хлоей. Я не могу снова потерять свет своей жизни.
Я не могу снова подвести её, как подвёл всех в своей жалкой, исковерканной, долбаной жизни.
Сабина должна быть в порядке.
Она должна быть в порядке.
Другого варианта нет.
Потому что я сожгу к чёрту весь мир, если с ней что-то случится.
Шестьдесят шесть
Шестьдесят шесть
Сабина
— Мы приехали.
Машина резко останавливается, двигатель глохнет. Грохот дождя заполняет салон.
Я поднимаю голову с заднего сиденья. Должно быть, я снова вырубилась от того, что Пришна мне вколола. Голова всё ещё болит, тошнота никуда не делась, но уже не так, будто я на американских горках.
Передняя дверь хлопает, задняя открывается. В салон врывается холодный влажный воздух. Я глубоко вдыхаю — пытаюсь прояснить голову.
Пришна хватает меня за плечи и тянет вверх, вытаскивая наружу. Я стону от движения — кажется, сейчас вырвет, и втайне надеюсь — прямо ей на туфли.
— Давай, давай, — говорит она, пока я пытаюсь встать на грязную землю. — Господи, давай же, — теперь уже рычит, недовольная тем, что промокает.
Наконец я выпрямляюсь — спина как узел. Качаюсь — не могу удержать равновесие со связанными руками.
Боже, как паршиво.
Моргая сквозь дождь, оглядываюсь. Мы на вершине горы, под нами мили густого леса. В полной глуши.
Пришна хватает меня за руку — её длинные седеющие косы падают на лицо. Глаза щёлки, зрачки огромные и чёрные. Шрамы на лице блестят под дождём. Она выглядит как зверь.
Меня разворачивают и заставляют идти. Опустив подбородок против дождя, смотрю под ноги, чтобы не упасть.
Шаг, два, три. Не упади.
Мы пересекаем старую парковку. Бетон в пятнах и трещинах. Из щелей торчат длинные травинки.
Дождь беспощаден — хлещет по плечам, по голове, капает с носа, пока я шаркаю как пленница по бетону.
Впереди — большой металлический ангар с двумя воротами. Заброшенный — судя по состоянию. По бокам тянутся ржавые полосы, похожие на кровь. Один ворот покрыт граффити — в основном бандитские знаки. Под ними выцветшая надпись: S&S Search and Rescue и силуэт вертолётных лопастей.
Что, чёрт возьми, мы здесь делаем?
Я промокла насквозь, когда Пришна открывает тяжёлую металлическую дверь с треснувшим окном.
Она затаскивает меня внутрь.
Помещение освещено тускло — через дюжину грязных световых люков. Огромное — больше, чем казалось снаружи. Мусор повсюду. Рваные пакеты, обёртки, тряпки смешаны с кучами листьев по бетонному полу. Пятна на полу, на стенах, на массивных балках. Воздух спёртый, с привкусом старого машинного масла и плесени.