— Ты бросил Мару! — взвыла женщина. — Своего сына! Ради кого? Тощей шлюхи?
Сэм сжал кулаки, стараясь успокоить бушующую злость. Резко схватив сестру за лицо, он внимательно посмотрел ей в глаза. Его Волк не позволит никому плохо отзываться о своей паре. Сжав щеки сестры, Райян внимательно смотрел ей в глаза, нависнув сверху.
— Ещё одно слово о Селин и я вырву твой язык.
— Сэм! Я твоя семья, а кто она? — Одри оттолкнула брата от себя, подскакивая с места, но в ту же секунду была прижата спиной к креслу. Она ещё никогда не видела его таким взбешенным. Ей казалось, что ещё несколько её слов и он обернется.
— Моя пара, Одри. Селин — моя пара! — процедил Сэм. — Я не позволю никому! Слышишь? Никому говорить о ней плохо, а тем более своей семье.
— Пара? — удивилась Райян. — Но…
— А по поводу Мары, не знаю, что она тебе сказала, но мы уже давно не живем вместе, — сказал Сэм, сев в кресло, — развод был её инициативой. Селин ни при чем, но поверь на слово, если бы я был женат и встретил Селин, я бы ушел к ней. Не задумываясь ни на секунду.
— Мара сказала, что ты изменял ей все это время…
Одри почувствовала себя полной идиоткой. На эмоциях, она устроила скандал при всех, желая очернить репутацию Селин. Она виновато посмотрела на брата, понимая, что в очередной раз перегнула палку.
— Я извинюсь, — вновь заговорила Одри, под пронизывающим взглядом брата. Ей теперь так стыдно.
— Кому нужны твои извинения, Одри? А? — Сэм облокотился на спинку кожаного кресла и устало потер переносицу. — Уходи и желательно в ближайшее время не попадайся мне на глаза.
Одри встала со своего места, надеясь, что всё можно исправить. Быстро выскользнув из директорского кабинета, она посмотрела на Люси. Та перекладывала бумаги с места на место, не зная куда себя деть. Одри видела за какой дверью скрылась Селин, поэтому сразу направилась туда, желая поговорить и попросить прощения за своё хамство. Если Сэм не врал, и она была его истиной, то лучше поддерживать хорошие отношения с ней. Особенно, когда он станет вожаком.
— Можно? — просунув голову в проем, спросила Одри.
Селин кивнула, поднялась со своего места и обошла стол, после чего облокотилась на него. Ей было интересно в чём ещё её обвинят и как решат унизить перед коллегами. Решит потаскать за волосы по приемной? Начнет выяснять отношения, как это было ранее? Селин была готова ко всему.
— Я хочу извинится.
Одри редко просила у кого-то прощения. Она считала, что в мире существовала только два мнения — её и неправильное. Признавать свои ошибки она не любила, но чувство стыда заполонило её и она прекрасно понимала, что если Селин войдёт в их семью, как пара их вожака, то ей придется несладко.
— Извиняйся, — Селин одобрительно кивнула, но в её глазах не было и капли искренности. Она была взбешена поведением сестры Сэма. Как бы Селин не хотела подружится с его семьёй, терпеть к себе такого отношения она не намерена и если ей решили указать на её место, она с легкостью ответит тем же.
— Извини.
— За что? — до отвратительного приторно протянула Вуд, скрестив руки на груди.
Сжав кулаки, Одри сверкнула глазами — подругами им не быть. Селин ни капли не пугал звериный блеск в глазах. Её злость была в разы больше — её репутация в компании пошатнулось из-за минутной истерики Одри.
— За то, что произошло в приемной, — скрепя зубами, процедила Райян.
— Да, для меня оскорбительно быть «секретаршей», ведь я второй человек в этой компании, — безразлично проговорила Селин, а затем вернулась на своё рабочее место. — Мисс Райян, если это всё, то мне нужно возвращаться к работе.
Услышав хлопок двери, Селин прикрыла глаза, уткнувшись в свои ладони. Ей необходима была маленькая «перезагрузка». Взяв телефон в руку, она просмотрела отправленные Брианой сообщения, но всё так же не отвечала. Селин всё ещё была зла на подругу за то выступление, которое произошло в ресторане. Подумав, что теперь у них равный счёт с Сэмом, она улыбнулась. Его не принимали её друзья, а её — его семья. Нажав на нужный контакт, Селин поднесла телефон к уху и спустя несколько гудков раздался хриплый мужской голос.
— Привет, девочка, — Селин слышала в его грубом баритоне тепло.