Конрад похлопал внука по плечу, а затем улыбнулся. Самый старший из Райянов надеялся, что его внук поступит, по совести. Не стоило лишать обычной жизни девушку, а тем более становиться спутницей Альфы. Его жена и невестка стали ярким примером.
— Пойдем, а то Хелен опять разозлится, что еда стынет.
В полной тишине они шли к дому, каждый размышлял о своём. Зайдя в столовую, где уже был накрыт стол, Сэм увидел Нейта сидящего на руках у Селин. Они были так увлечены разглядыванием какой-то игрушки, что не обратили внимания на вошедших. Сердце забилось в несколько раз сильнее от этого вида — его любимая и сын, который слушал её, раскрыв рот. В который раз, Райян убедился, что Селин обладала огромной мудростью и большим сердцем.
— А вот и запеченный кабан, которого поймал Джон, — Хелен с гордостью посмотрела на поднос, а Селин удивленно раскрыла глаза. Она впервые видела такого огромного дикого кабана, а тем более готового. Заметив улыбку Сэма, который наблюдал за ней и Нейтом, она не смогла сдержаться и улыбнулась ему в ответ. Ей так хотелось юркнуть ему под руку, насладится его теплом и нежностью. — Все к столу.
— Чемпион, — Сэм взял на руки сына, слегка подбрасывая его, чем вызывал веселый детский смех. Нейтан обнял отца за шею, ласково прижимаясь к нему. Селин невольно залюбовалась этой картиной — взрослый, уверенный в себе мужчина, совершенно не боящийся проявлять свои чувства к маленькой копии себя.
Усадив сына, Сэм пододвинул стул для Селин. За столом царила дружелюбная атмосфера, даже Одри особо не высказывала недовольство. Хелен удивилась, когда услышала от Сэма, что Шон уже знаком с Селин. Тема плавно перетекала из одной в другую.
— Я изучала экономику в Университете Нелли Блю.
— Ого, у меня там хорошая подруга училась, — Сэм сделал глоток виски, — Мия, у неё ещё подруга Триша.
Селин задумалась на несколько секунд, словно перебирала в своей голове личные дела всех студентов.
— Помню, — кивнула Вуд, — я жила через три двери от них в общаге. Триша постоянно зазывала на тусовки, а с Мией мы дружили, пока я не съехала из общаги из-за убийства. Потом моя практика, а Мия после лета стала какой-то другой. Говорят, что сейчас замужем за каким-то европейцем и живет с ним там.
— Матиас, — кивнул Сэм.
— А ведь когда-то и Мия могла стать нашей невесткой, — заговорила Одри. Селин подняла одну бровь, вопросительно взглянув на Сэма.
— Не могла, Одри, — спокойно заговорила Хелен.
— А кто такая Мия? — внезапно спросил Нейт, хрустя огурцом.
— Твоя несостоявшаяся крестная, — вновь начала Одри, — не зря Мара не захотела, чтобы та присутствовала в вашей жизни.
— Одри! — возмутился Сэм.
— Тебе приносит удовольствие портить всем аппетит? — Селин смотрела на Одри, немигающим взглядом.
Демонстративно бросив столовые приборы, Одри поднялась со своего места и вышла со стола. Все сохраняли молчание до тех пор, пока она топающими шагами поднималась по лестнице, а затем хлопнула дверью.
— Её мало били в детстве, — подвел итог Конрад, чем вызвал смех у присутствующих.
Отсутствие Одри за столом, сделало атмосферу семейной. Селин успела рассказать о своих родителях и даже пообещала Хелен заманить их на праздничный ужин на Рождество. Всё шло так быстро, что у Вуд начинала кружится голова. Было ощущение, что они с Сэмом уже несколько лет вместе.
Когда Хелен вынесла огромный ягодный пирог, Селин уже и так тяжело дышала.
— Мой желудок просто переполнен, — дотронувшись до живота, пробормотала Вуд. — Господи, как аппетитно пахнет…
Сэм рассмеялся, передавая ей тарелку с пирогом. Он был очень горд своей девочкой, но ещё больше благодарен своей семьей (кроме Одри, разумеется). Все с такой теплотой приняли Селин, не хватало лишь Шона.
«Райян!» — крик с улицы, отвлек Сэма от пирога. Он точно знал этот голос. Эмиль Обье. Ральф и Сэм тут же поднялись со своего места, направляясь к выходу. Хелен бросила обеспокоенный взгляд на Селин, которая тут же взяла на руки Нейта, прижав к себе.
— Эмиль, что случилось? — заговорил Ральф, выходя вперед. Все прекрасно понимали почему Обье приехали сюда. Дидье стоял позади, скрестив руки на груди. Последней из машины вышла Мара. От неё волнами исходила злость, скорее даже ярость.