- Так оно и есть, - обескураживающе спокойно сказала Синхронова.
- Зачем?! - воскликнул Лялин.
- Нечего удивляться. Таким макаром шеф проверяет лояльность подчинённых. На вопросы о местонахождении Блидмана советую отвечать - знать, не знаем, но ждём с нетерпением, потому как без Марка Наумовича никакие дела не делаются. Расположение шефа и премии тебе будут гарантированы.
Исповедуемые Блидманом принципы управления не могли не вызвать у Лялина подозрения об адекватности шефа. Хотя, с другой стороны, он знал, что творческие личности, тем паче таланты, просто обязаны иметь отклонения, а то и вовсе быть сумасшедшими. Лялин не стал развивать данную тему, которая могла вывести на размышления по поводу достаточности у него ненормальности, чтобы писать приличные стихи.
* * *
Вернувшись в архив, Лялин позвонил Вовчику, узнать результаты его похода в больницу к Алле.
- Ты правильно сделал, что не пошёл со мной, - заявил Вовчик.
- Это почему же?
- Она не хочет тебя видеть. Алка попросила тебе кое-что передать на словах, но я не стану этого делать.
- Нет, уж будь другом, скажи, раз начал.
- Не проси, тебе будет неприятно.
- Мне уже неприятно, так что говори, а то поссоримся.
- Хорошо, если так настаиваешь: она сказала, что ты импотент и, что тебе нужно лечиться. Не расстраивайся. Все бабы дуры. Не обращай внимания.
- Почему же? Я люблю критику. Только критика должна быть объективной. Сначала нужно выяснить, чем она себя мажет и почему у неё тело холодное, как у лягушки. И потом, я думал сначала, что она немая.
- Лягушка! Холодная! Немая! - сказал Вовчик с обидой в голосе. - Придумаешь тоже! У неё нормальное тело. Неразговорчива, это верно, но для женщины это плюс. Взять мою жену, Лариску: как начнёт болтать - хрен остановишь: прихожу домой - треплется, жру - треплется, сплю уже, а она всё треплется, треплется и ...
- Треплется, - закончил Лялин мысль приятеля.
- Вот именно. Слушай, Егор, как мужик мужику скажи: у тебя с Алкой было или не было?
Лялин сказал правду. Вовчик заметно повеселел.
- Ей не поверил, а тебе верю, - промурлыкал Вовчик. - Только ты не думай ничего такого. Алка мне нафиг не нужна. Своих баб хватает.
Лялин слишком хорошо знал своего друга и потому промолчал.
- И всё-таки, признайся, Егор, жалеешь, что с ней не вышло?
- Ни капельки. Я ведь не ты.
- Что ты имеешь в виду?
- Тебе всё равно с кем, лишь бы щель была.
- О чём с тобой говорить! В этом деле ты ничего не понимаешь, - рассердился Вовчик, но тут же спохватился и мягко поинтересовался. - Слушай, Егорушка, можно мне вечерком сегодня приземлиться в твоём архиве?
- Нельзя.
- Фьюить! - присвистнул Вовчик. - А я уже всем своим: Лариске, Светке и Розалинде объявил, что в командировку уезжаю с ночёвкой. Что же теперь делать?
- Мог бы со мной посоветоваться.
- Извини, Егорушка, на службе замотался. Будь другом, выручай, до зарезу нужно: я тут с одной познакомился, жаль упускать.
Лялин не умел отказывать, особенно Вовчику. И пришлось ему из-за собственной слабохарактерности тащиться на другой конец Москвы, чтобы передать другу ключ от архива.
* * *
"Доброта ..., доброта погубит мир" - подумал Лялин, когда утром в архиве обнаружил полупьяного Вовчика, радостно сообщившего, что ключ от "этой камеры" пропал.
- Я так и знал! - ахнул Лялин.
- Что ты знал? - сказал Вовчик, зевая.
- Теперь меня точно уволят.
- Подумаешь - проблема!
Такое отношение к себе оскорбило Лялина, но он смолчал, решив сначала найти ключ.
- Кто с тобой был? - спросил Лялин, хотя и без этого было ясно, что Вовчик провёл время с Аллой, специфическим запахом которой пропахла вся комната.
- С кем мне быть? Со Светкой, конечно.
- Ну, ты и скотина! - не выдержал Лялин.
- Ах, так! Тогда нам не о чём с тобой разговаривать. Прощай, друг.
- Ключ верни!
- Егорушка, прости. Бес попутал, не хотел тебя травмировать. Да, я был с Аллкой. И ты оказался прав - тело у неё холодное, как у мертвеца. Такого у меня ещё не было: бр-р-р-р, жутко вспомнить! Ты простишь меня?
- Так, может, это Алка взяла ключ? - предположил Лялин.
- Это врятли. Вот, болван! - крикнул Вовчик, стукнув себя ладонью по лбу. - Мне на службу нужно! Егор, прости, нужно сваливать. Вечером созвонимся. Чава-какава!
Вовчик испарился, а Лялин задумался о своём отношении к нему. Дружба с Вовчиком приносила Лялину, в основном, неприятности. И всё из-за того, что Вовчик - страшный эгоист. Изменить его поможет разве что хорошая взбучка. Однако Лялин не из тех, кто способен применить физический метод воспитания. По-хорошему, ему следовало прекратить общение с Вовчиком - уж слишком они разные. Но Вовчик - единственный человек, с которым Лялину легко молчать, а это дорогого стоит. Есть ещё одно деликатное обстоятельство, почему Лялин не торопился оборвать отношения с Вовчиком - его сестра Татьяна, которая недавно развелась с мужем алкоголиком. Вовчик ненавязчиво, но довольно настойчиво продвигал в жизнь идею свести Лялина со своей сестрой. Лялин был к ней равнодушен. Не зная, зачем, но открыто он не протестовал, словно что-то выгадывая и под предлогом обдумывания столь серьёзного шага, тянул время. Наверно это заставляло Лялина чувствовать себя обязанным Вовчику.
Часть 12. Фу! Девушки курящие
Блидман объявился в архиве под конец рабочего дня. Лялин его совсем не ждал. Права Синхронова, говоря, что "нашего шефа можно найти только тогда, когда он нафиг никому не нужен".
Обменявшись приветствиями, Лялин продемонстрировал гору обработанных им анкет.
- О! Я гляжу, ты зря время не терял! Молодчина! - ожидаемо похвалил Марк Наумович.
Зардевшись от удовольствия, Лялин сказал:
- Я мог бы ещё больше обработать анкет, но немного отвлёкся написанием отчёта.
Лялин вручил шефу свой первый научный труд.
- Что это?! - удивился Марк Наумович, коротким движением руки удостоверившись в наличии своего картофелеподобного носа.
Смущаясь, как подобает автору, выносящему плод своего творчества на суд посторонних, Лялин промямлил:
- Это, так сказать, проба пера, некая попытка осмыслить полученные данные. На меня нашло, мне показалось...
Марк Наумович, надев свои очки, по диагонали пробежался по тексту. После чего он взглянул на Лялина как-то по особому напряжённо и очень тихо, и проникновенно так, что Лялину стало не по себе, произнёс:
- Ты кому-нибудь это кроме меня показывал?
- Нет, а что?
- Слава Создателю! - сказал Блидман, пряча отчёт Лялина в свой портфель. - Как ты мог до такого додуматься?
- До чего?
- Болван! Если о твоих выводах кто-нибудь узнает, меня уволят, а тебя посадят. Советую забыть об этой глупости и больше, прошу, никакой самостоятельности! Будут спрашивать, отвечай: "ничего не писал, ничего не видел, знать ничего не знаю".
- Кто спросит?
- Кому надо, тот и спросит. Ты меня здорово разочаровал. А я, дурак, ещё сомневался: нужна тебе помощь или не нужна? Решено - даю тебе двух помощников.
Ошеломлённый негативной оценкой своего труда, в гениальности которого он был уверен на 200 процентов, Лялин врубился в сказанное шефом только тогда, когда в архив вошли две девушки, те самые, которые посмотрели на него, как на старого знакомого, когда он заглянул в свой сектор.
- Ничего не понимаю! - запоздало возмутился Лялин. - Какие помощники? Зачем? Я прекрасно справлюсь один.
- Позволь мне решать: справишься ты или нет, - крикнул шеф, как отрезал.
Лялин пошёл ва-банк:
- Простите, Марк Наумович, а как же секретность архива - "никто не должен знать", "только я и ты" и тому подобное? Вы меня обманывали?!