— Не знаю, — ответил Джеральд, переключая передачу, машин было не так много, поэтому он разогнал автомобиль до сотни, предельно допустимой на этом участке дороги. — Мне кажется, что идея со скорой была лучше, но раз ты хочешь. — Внезапно за стеклом машины послышался высокочастотный шум мотора спортивного мотоцикла. Ривера разглядел тёмно-синий байк в зеркале заднего вида, который быстро догонял их на прямой дороге.
— Вот неадекваты ездят! — Сказал он в адрес мотоциклиста, Марта с трудом развернулась назад, чтобы увидеть байкера.
— Почему неадекват? — Спросила девушка у подчиненного.
— Да потому что, — начал он, — те, кто ездит на мотоцикле на таких скоростях, рискуют отправиться на тот свет раньше времени. Малейшее ДТП на этой скорости и до свидания. А этот полудурошный из защиты одел на себя только шлем. — На мотоцикле замигал левый поворотник, сигнализируя водителю машины, что он хочет совершить обгон.
— Серьёзно?! — спросил сам у себя Джеральд.
— Что такое? — Не поняла Марта.
— Обогнать хочет, но мы едем на предельно разрешенной скорости, тем более, нужно как можно быстрее отвезти тебя домой. — Поэтому автомобилист не стал прижиматься к обочине или сбрасывать скорость. Но видимо мотоциклисту было невдомёк, и он стал спокойно обгонять машину. Поравнявшись с автомобилем, он выкрутил ручку газа. Мотоцикл поднялся на заднее колесо и оставил машину позади.
— Вот придурок! — Выругался Джеральд про выходку байкера, — мне очень интересно есть ли у этого парня мозги? — Байкер поставил мотоцикл на два колеса.
— Это очень опасно? — Поинтересовалась Марта.
— Не опасно, а смертельно. Попади ему под колесо камушек, и он уже будет кувыркаться по дороге, тем более, этот парень превысил скорость примерно километров на сорок, с полицейскими у него будут проблемы. Интересно, куда он так спешит? — Вскоре Джеральд повернул на улицу, где жила Марта. Они проехали между нескольких особняков и повернули к дому.
Перед воротами забора стоял тёмно-синий мотоцикл, на руле висел серебряный шлем. Парень, одетый в кожаную куртку, зауженные тёмно-синие джинсы и кеды, курил, прислонившись к седлу своего байка. Он безразлично наблюдал за тем, как к дому подъехала машина. Джеральд вышел из автомобиля и бросил недружественный взгляд на байкера, видимо, это он попался ему на дороге. Ривера открыл заднюю дверь и протянул Марте руку, она неуверенно вылезла из машины. Увидев её, Александр выкинул недокуренную сигарету и подбежал к девушке.
— Мисс Андерсон, что случилось? — Спросил он, подбегая к своей пациентке.
— Я просто очень плохо себя чувствую, — ответила Марта, подойдя к воротам, и открыла их.
— Ясно, ты, конечно, прости меня, но… — Волков осторожно взял её на руки и понёс в дом. Джеральд взял ключи и открыл дверь, они вошли и поднялись в спальню на второй этаж. Уложив Марту на кровать, доктор открыл свой рюкзак.
— Как вы себя чувствуете, опишите ощущение. — Александр достал прибор для измерения АД.
— Плохо. Голова болит, кружится, в глазах темнеет. — Сказала Марта.
— Понятно, — протянул доктор, одевая на руку пациентки манжетку, после чего надел фонендоскоп и в абсолютной тишине измерил давление и спустил воздух.
— Что с ней? — Спросил Джеральд. — Всё будет в порядке?
— Конечно. Ты молодец, можешь ехать по своим делам. — Безразлично сказал Волков.
— Нет, я за неё беспокоюсь, что у неё с давлением? — Спросил он вновь.
— Ты ей кто? — Утвердительным тоном спросил врач.
— Работаем вместе, — ответил Ривера.
— Вот именно, что ты всего лишь коллега, не брат, не муж, не сын. Поэтому я не могу тебе докладывать о состоянии её здоровья. — Утвердительно произнес Волков.
— Он мой друг, ему можно знать. — Подала голос Марта.
— Двести на девяносто, — ответил Волков, роясь в своём портфеле, — скажите, за последние дни вы сильно нервничали? Ели сильно солёную пищу?
— Нервничала, — ответила девушка. — Просто книгу отдала главному редактору, мне очень важна эта работа.
— Сейчас очень важно подумать о своём здоровье, — он расстегнул на её рубашке несколько пуговиц. Затем доктор достал из своего портфеля ампулу с лекарственным препаратом, сломал крышку и поставил на стол. Затем взял шприц и набрал лекарство. — А вы сегодня пили таблетки, которые я вам назначил? — Он стал выпускать из шприца воздух.
— Я, кажется, забыла, — рука Александра дрогнула, и из иглы вылетела тонкая и длинная струя, попавшая Джеральду на лицо, от чего парень зашипел. Волков протянул ему влажную салфетку.
— Почему? — Спросил он у Марты, не обращая внимания на парня.
— Забыла. А что? — Девушка непонимающе посмотрела на него.
— Понимаете, — Александр подложил под локоть кожаную подушечку, затем перетянул руку выше локтя жгутом. — У этого препарата есть одно неприятное побочное действие, называется «рикошет». — Он обработал локтевую впадину, после чего ввёл иголку в вену, после потянул поршень на себя. В шприц попала кровь, затем доктор стал вводить лекарство.
— А что это за побочное действие? — Недоверчиво спросил Джеральд. Волков вытащил иголку из вены и сел рядом с девушкой на кровать.
— Синдром отмены, реакция организма на отмену лекарственного препарата. То есть, как бы сказать. — Он почесал затылок. — Когда в институте я бросал курить, организм у меня сходил с ума. Был невроз, я жутко уставал, почему-то болели почки. Короче говоря, организм сходил с ума.
— И что? Бросил? — Спросил подчинённый Марты.
— Да куда уж там, там такое веселье началось, что снова закурил, очень интересный случай, вспоминать не хочется. — Волков выдавил из себя улыбку. После укола Андерсон полегчало, сердце успокоилось, голова перестала болеть, но по телу разливалась нездоровая слабость.
— А что там случилось? — Заинтересовалась девушка, приходя в себя.
— Было у меня очень неприятное время, с девушкой расстался, причём ситуация была комическая. — Врач начал укладывать всё обратно в сумку, оставив на столе только тонометр. — В общем, пошёл я в один бар, помню, стипендии перевели шестьдесят долларов, и решил немножко расслабиться.
— Почему такая стипендия низкая? Вы же на врача учились. — Недоуменно спросил Джеральд.
— Ну да, — ответил Александр, — видимо, так сильно нужны врачи, но не суть. Вместо нескольких часов я просидел там до шести утра, а пол девятого у меня начиналась пара. — Волков негромко рассмеялся. — Блин, в семь часов я как-то припёрся в институт, думал, что протрезвею за час. В институте я был один, везде было темно, ни души. Сел на лавку, положил голову на колени и отрубился. Сижу, никого не трогаю, а тут этот голос «Саша!». Меня называла так только завотделением. Чувствую, рука на плечо легла, в душе себя проклинаю за то, что припёрся в институт. Чтобы вы знали, этот человек ловил всех, кто выходил курить в халатах, а потом она заводила всех в свой четырнадцатый кабинет и читала лекции минут пятнадцать. Раза четыре там был, каждый раз всё одно и тоже, уже наизусть выучил. Короче, это человек имел всё, что двигалось, а всё, что не двигалось, двигала и имела. Думаю, всё попал я. Спрашивает, всё ли хорошо, ну я кивнул, сказал, что не выспался. Она сказала, что от меня пахнет странно, я ответил, что это одеколон. Потом спросила, почему я в таком виде в институт пришёл. В кратце я ей объяснил. И она взяла и отпустила меня домой, говоря, что я гипертоник, и она скажет, что я заходил к ней потому-что у меня криз, и отправила домой отсыпаться.
— Такое ощущение, что в институте вы не учились. — Сказал Джеральд высокомерным тоном.
— Учился, но у нас был принцип: не умеешь — научим, не хочешь — заставим. Да, жалоб на меня было много, и учился я на три-четыре, но на производственной практике получал лучшую характеристику из всей группы. Поэтому не знали, что со мной делать и решили не исключать из института. Ну, а то, что пил, курил и куролесил, что вы студентами не были? В ответ Джеральд холодно покачал головой.