- Привет, – буркнул он в ответ. – Да, в город.
- Не могли бы вы подвезти меня? Я заплачу, как скажете.
Он оглядел меня с ног до головы всё тем же недоверчивым взглядом, и бросил:
- Ладно, садись. Скоро поедем.
“- Может, вырос в детдоме? Тяжёлое детство, деревянные игрушки”, – оторопело подумала я и забралась на заднее сиденье. Я всегда так делаю, когда еду на такси. На всякий случай.
Наконец-то, машина завелась. Правда, когда мы только тронулись, она так резко дёрнулась, что я чуть не вывалилась наружу.
- Дверь нужно плотно закрывать! – возмутился парень. – А то ты упадёшь, а я отвечай, да?
- Простите, я не заметила, – пролепетала я и отодвинулась от дверцы подальше. Вдруг дело не во мне, а в самой двери? Машина-то старая! Дай бог, чтоб мы доехали до города.
Но мои опасения оказались напрасными. “Мазда” мягко скользила по хорошо обкатанной, грунтовой дороге, и я уже предвкушала, что скоро буду дома.
Общаться с её водителем я не хотела совершенно. Он показался мне не только грубым, но даже нагловатым. Ведёт себя так, как будто я перед ним в чём-то провинилась.
“- Да ладно, мне с этим грубияном детей не крестить”, – успокоила я саму себя.
Однако парень, поглядывая в зеркало заднего вида, неожиданно стал разговаривать со мной на разные темы. Из услышанного я сделала вывод, что он – не дурак и вообще начитанный.
Это, правда, не вязалось с моими предположениями, что он потому такой дикий, что вырос в детдоме. Не думаю, что воспитанники приютов много читают. Хотя, возможно, он просто из неблагополучной семьи. Поэтому и разговаривает так зло, бросая реплики сквозь зубы.
Мне же после бессонной ночи сложно было поддерживать разговор. Так что я слушала его вполуха. Но когда до меня вдруг донеслись его следующие слова, я вздрогнула от ужаса.
Водитель “Мазды” произнёс их нарочито небрежно. Наверное, понимал, какое впечатление они произведут на меня. И заранее наслаждался этим, подонок!
- Откинулся я недавно, тётка. Отсидел шесть лет от звонка до звонка, блядь! Судья – сука! И мусора не лучше. Теперь хочу оттянуться на полную катушку.
Чувствуя, как у меня волосы на голове начинают шевелиться, я молчала. Только уголовника мне не хватало! И, если он реально отсидел шесть лет, то вопрос, за что ему дали этот срок?
Похоже, передо мной не какой-то домушник, а грабитель, насильник, или?.. При мысли об этом мои руки, в которых я держала сумку, тут же вспотели. Но я ещё сильнее вцепилась в неё, как будто этим могла себе чем-то помочь.
А преступник, по-прежнему бросая на меня взгляд в зеркало заднего вида, продолжил:
- Думаю, ты уже усекла, что я изголодался по бабам. Но искать молодых тёлок сейчас не с руки, – и, оглянувшись назад, процедил, – ко мне на хвост могут сесть менты. Или уже сели.
- Ты что, угнал эту машину?.. – спросила я дрожащим голосом. – Зачем, если только вышел на свободу? Мне кажется, будет лучше, если ты вернёшь её на место, пока не поздно.
- А это, тётка, не твоего ума дела! Твоё дело молчать и делать всё, что я тебе скажу, – заорал уголовник. – Будет она мне тут, блядь, советовать! Ты всё поняла, сука?! Отвечай!
- Да, – противный липкий пот побежал у меня между лопатками. Кажется, ещё никогда мне не было так страшно.
Я начала лихорадочно думать, как мне спастись. Где мы ехали, я со страху не понимала, но эта дорога явно не вела в город.
- Куда ты меня везёшь? – я постаралась не показать, что очень напугана.
- Куда-куда? Какая тебе разница, курица тупорылая?! – преступник дико нервничал, хотя, возможно, он по природе своей был неуравновешенным типом. Но тем не менее ответил:
- Мы едем в Сосновку, блядь. Там у меня живёт один знакомый кореш. Место тихое, можно будет пару недель перекантоваться, пока здесь шум, на хуй, уляжется.
- А я-то тебе зачем? Высади меня на дороге. Я никому ничего не расскажу. Честное слово!
- Слушай сюда, сука! – уголовник рассвирепел буквально на глазах. – Ты чё, по-русски не понимаешь, блядь? Я же сказал, что сто лет уже не трахался!