Пролог.
День не задался с самого начала. Летним утром уже стояла удушающая жара и никакого дуновения ветерка, чтоб освежить это непривычное знойное марево, которое легло на маленький городишко.
Верочка так спешила на маршрутку, что не заметила, как каблук попал в небольшую выбоину на асфальте. И как результат ее лодыжку пронзила острая боль. Чуть вскрикнув от неожиданности и болезненности ощущений, молодая девушка замерла, пытаясь придти в себя, постояла минутку на одной ноге, баюкая ее в воздухе, а потом медленно поковыляла дальше.
Естественно ее маршрутка уже уехала и поэтому она опоздала на электричку. Она прошлась вдоль перрона, хоть одна электричка уже прошла, присесть на скамейку было негде. Почти все сидячие места были заполнены вездесущими старушками, уже куда-то спешащими по своим делам в такую рань.
Верочка оперлась на перила с другой стороны перрона и прикрыла глаза, мысленно сетуя на свою судьбу.
Утренний кофе она залила подкисшим молоком, не проверив, и оно свернулось некрасивыми хлопьями, придавая напитку просто омерзительный вид. Торопливо вылив получившуюся неаппетитную бурду, она налила себе новый кофе без молока и прихлебывала его на ходу, обжигаясь и одновременно одеваясь. Конечно же, по закону подлости, уже перед самым выходом она умудрилась кашлянуть и капнуть себе на кремовую блузку кофе. Пока она переодевалась, чертыхаясь про себя, то потеряла драгоценные минуты, что можно было пройти неспешным шагом до остановки. Так что бег с препятствиями, в виде колдобин и трещин, по раздолбанному асфальту закончился почти закономерным результатом.
Увидела в конце свободную скамейку, присела на ее краешек, с тоской глядя на одинокие рельсы. Девушка напряженно размышляла о том, что сказать Виктору Павловичу, ее новому боссу, который стал начальником кафедры герпетологии в НИИ Зоологии южного округа.
Она уже дважды умудрилась опоздать за прошедший месяц, настолько, что получила замечание от своего завкафедры.
Ну, вот что за невезуха. Как сглазили меня. Не то чтобы я сильно верю в подобную вероятность. Но как еще назвать то, что за последний месяц у меня сгорел чайник, я порвала любимые джинсы, и у меня сломался каблук на выходных туфлях. Гадство. Просто гадство. А вчера в вечерней давке электрички, мне порезали сумочку, утащив кошелек. Хорошо хоть денег в нем было не много. Ну, и заключительный аккорд моих злоключений в печальной песне – Виктор Павлович пообещал меня уволить, если я еще раз опоздаю.
Уныло размышляя о том, что же можно соврать, чтоб не было мучительно больно за отсутствие попытки оправдаться, Верочка увидела, как из-за поворота лениво появилась внеплановая электричка. У нее еще мелькнула мысль о том, что надо бы узнать новое расписание и, вдруг, она не опоздает, как людская толпа, мирно сидевшая до этого по скамейкам, встала в едином порыве и придвинулась к краю платформы.
Девушке тоже пришлось встать и придвинуться вперед, а то со своей ногой пока она проковыляет и эта электричка уедет.
Встав с краю, она смотрела на приближающийся электропоезд и недоумевала, почему он не сбрасывает ход. Только странная электричка, наоборот, добавила скорость, словно намереваясь проскочить полустанок без остановки. Вдруг, сзади ее кто-то толкнул, и лодыжка вновь отозвалась резкой болью. Стараясь перенести вес на другую ногу, девушка неловко повернулась и полетела вниз, на рельсы. Слыша оглушительный скрип тормозов и суматошный гудок машиниста, она еще успела подумать о том, что ей больше ничего придумывать не придется, как колеса проскрипели там, где она лежала, ведь невозможно остановить бег железной махины в одну секунду…
Глава 1. Новый мир.
Верочка.
Приходила в себя очень трудно. Голова раскалывалась как будто на тысячи осколков. Казалось, что все органы чувств, словно взбесились, настолько противоречивая информация поступала в мой мозг, он просто не справлялся с таким потоком.
Я, с так и закрытыми глазами, высунула язык и попробовала им воздух, который принес сотни разнообразных оттенков запахов.
Язык... Воздух… Что???
Голова внезапно закружилась, в ней словно взорвался и закружился калейдоскоп воспоминаний.
Утро, испорченный кофе, пятно на блузке, моя нога. Проклятия на злую судьбу, подходящая электричка. Толчок. Рельсы. Темнота.
Меня будто вытащили рывком из этого вязкого омута беспамятства.
Если я, вдруг, жива, то я в больнице. И нечего не придется придумывать для Виктора Павловича! Черт! В голову лезет всякий бред. Надо радоваться, что осталась живой, после наезда электропоезда, а все думаю о своем заведующем…