— Тогда вот и произошла та неприятная история с Дубельтом: он явился к Таше, поднял скандал и был удален Фризенгофом, — сказала Александра, поднимая голову и прислушиваясь к тишине в спальне матери, там лишь беззвучно двигалась сестра милосердия.
Александра, не достигнув еще и 18 лет, держала себя совсем по-взрослому, всегда предпочитая молодежи общество старших. Она писала рассказы, иногда читала их матери, вела дневник, пряча его ото всех. Она не походила ни на отца, ни на мать. Лицо ее было волевым и довольно красивым, без следов беспечной юности. Она казалась старше своих лет.
— Я не совсем согласен с сестрами по поводу тетушки Александрины, — сказал Александр. — Характер у нее был действительно трудным, но ко всем нам, к маменьке она всегда питала и питает самые лучшие чувства. А как она любит родину! Вы помните, как кормила она нас русскими кушаньями и просила разговаривать только по-русски. Я никогда ничего плохого от нее не видел. А вот замок Бродзянский мне всегда был не по душе. Угрюмый. Зато вокруг какая красота! Чудесный парк. Река Нитра. Вдали синеют невысокие горы. Если б не случай с Дубельтом, мы славно провели бы лето. А это его вторжение окончательно подорвало маменькино здоровье.
Обращаясь к Далю, Соня сказала:
— У тетушки Александрины есть дочка. В честь нашей маменьки назвали ее Натальей. И красавица она, как маменька.
— А тетушка Александрина и не знает, что маменьке так плохо, — сказала Мария, вспоминая Александру Николаевну, Фризенгофа, их дочь и мрачный трехэтажный замок.
И никто не знал тогда, что Фризенгоф и в старости останется бодрым, изящным, интересным собеседником и рассказчиком. Александру Николаевну разобьет паралич, и слуги будут возить ее в кресле. Вырастет дочь Наталья, станет немецкой поэтессой, выйдет замуж за герцога Ольденбургского, и родятся у них двое детей, Александр и Фредерика, и будет воспитывать их бабушка. Отношения с дочерью у Александры Николаевны сложатся не лучшим образом. Не поймет дочь тоски матери по своей родине, будет посмеиваться над ее желанием учить внуков русскому языку, развешивать по стенам и хранить в альбомах русские пейзажи. Неродная земля примет останки Александры Николаевны. И теперь в Словакии, неподалеку от Бродзянского замка, можно увидеть склеп, в котором на бетонном постаменте стоит серебристый с золотом гроб с надписью на немецком языке: «Баронесса Александра Фогель Фон Фризенгоф, урожденная Гончарова. Род. 7 авг. 1811 — сконч. 9 авг. 1891».
Утром рано приехал посыльный с письмом от сестры Пушкина Ольги Сергеевны, которая просила с этим же посыльным сообщить о здоровье Натальи Николаевны.
Мария села писать записку. Писала и плакала. Ночь была тяжелой и для больной и для ее близких. Но внезапно Наталья Николаевна почувствовала себя лучше, даже попросила поесть. И сразу вся семья ожила, повеселела.
— Маменьке лучше, — сияла Лизонька.
— Маменька поправится. Я же знала это! — улыбалась сквозь слезы радости Соня.
Доктора, дежурившего ночь, сменил другой, еще довольно молодой, самоуверенный немец, плохо говоривший по-русски. Состояние больной ему внушало какую-то надежду, и он, улыбаясь, сказал Ланскому:
— Может быть, все начнется карашо.
— Боже мой! Неужели ты услышал наши молитвы! — сжимая в руках начатую записку, воскликнула Мария. — Я напишу теперь новую!
Она побежала в кабинет Петра Петровича, села за его письменный стол: «Есть надежда, дорогая тетя Оля!» Она отправила записку с посыльным, мимоходом подумала о том, почему до сих пор не приехал дядюшка Сергей Николаевич, и вспомнила, как в прошлую встречу он показывал ей письма Дантеса Дмитрию Николаевичу, который тогда был еще жив и управлял поместьем Гончаровых.
Дантес писал:
«Любезный Дмитрий… Я прочел с самым большим вниманием подробный отчет о состоянии ваших дел… Я буду говорить только о содержании, которое вы должны выплачивать Катрин, совершенно определенном обязательстве, взятом вами во время моей женитьбы, когда ваше состояние было уже так же расстроено, как и теперь. Поэтому замечу вам, что для такого человека, как вы, привыкшего к коммерческим сделкам, и который, следовательно, должен понимать значение обязательств, вы действовали в отношении меня весьма легкомысленно…
Я вижу в статье… „содержание отдельным лицам — 27 500 рублей“ значитесь вы, ваши два брата и Александрина; среди вас должна быть распределена эта сумма, но самая простая справедливость требовала бы, чтобы она была разделена на 5 частей, а не на 4, тогда Катрин имела бы хоть что-нибудь… Потому, что поймите, бога ради, у нас будет четверо детей, а у вашей сестры даже не на что купить себе шпилек!»