— Ты?!
Она, плача, повисла на моей шее.
— Зачем ты пряталась от меня? Знаешь ли, как я скучал? Места себе не находил! Думал, больше никогда тебя не увижу! Заходи.
Я открыл дверь, и она вошла. Только сейчас я заметил, как она бледна и измучена.
— Что случилось?
Она покачнулась и упала в кресло. Я сел на корточки возле её ног и обнял колени. Моя маленькая девочка смотрела в окно, глотая слёзы.
— Я пришла поговорить.
— Я тоже этого хотел! Я так тебя искал все эти дни, чтобы сказать… Я люблю тебя.
При этих словах она вздрогнула всем телом, но не произнесла ни звука.
— Нет, не бойся, — продолжал я, словно в горячечном бреду. — Я никогда не причиню тебе боли и не обману… Но если ты страдаешь, находясь с людьми, с которыми живёшь сейчас… Я же ничего о тебе не знаю, но вижу: в глубине души тебя что-то терзает! Так вот. Если тебе настолько трудно жить с родными, если кто-то из них мучает или унижает тебя, переезжай ко мне! Если чувствуешь себя счастливой рядом со мной, я клянусь, с моей стороны так будет всегда. Я согласен на всё: если захочешь, завтра же женюсь на тебе, если не захочешь — до конца жизни останусь твоим другом и братом, никогда пальцем не дотронусь и ничего у тебя не попрошу. Я обещаю, что не запру тебя в клетку! В ту минуту, как ты пожелаешь меня покинуть, я соглашусь с твоим решением. Я не буду удерживать тебя, навязывать какие-то рамки и правила. Только говори, что нужно делать, чтобы ты чувствовала себя счастливой, и если это в моих силах, я выполню для тебя всё, — сумбурные слова вырывались из моей груди, и я не мог остановить этот поток, пока он не иссяк сам собой.
Она внимательно слушала, и когда я закончил, её ладони нежно коснулись моих волос. Я невольно поднял голову, и наши глаза встретились.
— Ты действительно не узнаёшь меня? — грустно спросила она, и поскольку я молчал, продолжала. — Я — Аманда, помнишь? — видно было, что это имя далось ей с трудом.
— Аманда, — машинально повторил я.
— Нет, не помнишь, — она с тихой улыбкой поцеловала мой лоб и поднялась с кресла. — Ты видишь перед собой юную девушку, но это всего лишь иллюзия. Этому телу уже миллионы лет. Я стара, как космос, и так же, как он, молода. Я видела столько разных планет, столько миров… Гасли и зажигались звёзды, появлялись и умирали целые галактики, но в моём первом сне я так и осталась твоей Амандиной.
У меня язык прилип к гортани, я ничего не мог ни спросить, ни возразить.
— Сколько раз я думала: когда я умру, разве кто-нибудь заметит, что меня больше нет? Хоть один человек в мире? И если бы я никогда не родилась, разве хоть один человек заметил это или потерял что-то от моего отсутствия? Нет. Всё шло бы своим чередом. И Аманда никогда не рождалась. Её не было. Она всем просто снилась.
— Как же так? Ты была и есть! Ты из плоти и крови! Вот же ты, передо мной!
Аманда рассмеялась. Легко, без боли и напряжения, будто её ничего не терзало.
— Если отразить один и тот же цветок в тысяче разных зеркал, получится тысяча отражений. Какое из них истинное? Каждый человек из тех, с кем я общалась, каждое живое существо видело меня по-своему, но никто не видел правильно. И это не только моя беда, не думай. Это проблема каждого в нашей Вселенной. Мы живём в зеркальном мире, отражая и искажая друг друга, в мире грёз и снов. Была одна Аманда, настоящая, но когда она исчезнет, останутся лишь миллиарды фальшивых отражений. Видишь — меня никогда не было на свете.