И для меня время остановилось. Я не слышал больше ничего, но на меня накатила волна. Там, кого-то могут покалечить или даже убить. Там у кого-то уже нет надежды на спасение. Там кто-то, кому я, наверное, смогу помочь. У меня началась борьба с самим собой, сделать выбор: поиграть в героя и спасти девушку, но для этого нужно влезь неизвестно куда, не понятно, от чего ее спасать, и скорей всего я сам погибну в процессе. Или просто «закрыть глаза» на это и сделать вид, что ничего не было и продолжать подобие существования в этой тьме. Я не был романтиком или идеалистом, я всегда трезво оценивал свои шансы (или нет?) и прекрасно понимал, что я могу, на что способен и что из этого выйдет. Я был уверен, что ничем все равно не помогу, я цеплялся за тот идеальный мир пустоты и безразличия, в котором находился, но что-то не давало мне покоя. Мысль мелькала в моей голове, но я ее не слышал. Я начал злиться на себя, на эту мысль, на свою беспомощность, закопался в эти мысли, но время опять взяло в свое, я снова начал слышать вдалеке выстрелы и чье-то дыхание впереди и резко понял, что они все мне мешают. Я спокойно лежал, бродил в этой мгле, так нет, понаприходили тут, по приводили тут всяких… неизвестно кого, так еще и устраивают тут сцену жестокости и насилия. Ну, уж нет. Чем быстрее они свалят тем быстрее я вернусь к спокойствию и уединению.
Примерно с такими мыслями я начал подниматься, открыл глаза и их неприятно обожгло . Спустя доли секунды, я пришел в себя и осмотрелся. Оказывается, все это время я находился в комнате полуразрушенного одноэтажного здания. Я был в углу, в стенке справа от меня была дверь, насколько я помню туда побежала команда, спереди было когда-то окно, но часть стены от окна до левого угла упала в комнату и сейчас там лежит груда камней, на которой и лежала Фури, а над ней стояло на четырех лапах чудовище. Было темно, серебряная луна скрывалась за тяжелыми темно серыми тучами. В бывшее окно я рассмотрел руины какого-то города, похожего на те, в которых я когда-то жил, с высокоэтажками и магистралями. Но времени рассматривать пейзаж не было, я посмотрел на чучело, на нем была одежда, похоже военного. Не может быть, но когда-то оно было человеком. Руки вытянуты так, что, наверно, они доставали бы до кален, да и ноги тоже были длиннее обычных. Голова деформировалась, лицо, или точнее уже морда, была вытянута, а рот был больше похож на пасть. Из-под запачканной одежды виднелись лоскуты кожи, а кое-где даже кости. Но среди этой кучи грязи я увидел кобуру с пистолетом.
Смотреть на эту картину было невыносимо. Злость наполняла кровью мои мышцы. Мой разум находился в ярости, мне хотелось все рвать и рушить, а начну я, пожалуй, с этого чучела. Несмотря на все мои эмоции, бросаться сломя голову я не бросился, прекрасно ощущал себя. Кажется, это называется холодной яростью, когда твое сердце чистое, а разум трезв и все свои силы и возможности бросаешь на то, чтобы победить. Когда я достиг предела я рванул вперед. Все происходило, будто в замедлении, не думаю, что с момента моего поднятия прошло больше двух-трех секунд. Я со всего разбега врезался плечом в тварь. Как я и думал, он был сильно занят своей жертвой, чтобы обратить на меня свое внимание. Одновременно с ударом я выдернул пистолет из кобуры. Удар оказался настолько сильным, что тварь отлетела и врезалась в стену, на которой стояла рама окна. Пистолет был стандартный, я быстро нашел предохранитель и нажал на курок. Мои ожидания оправдались, несмотря на состояние формы солдата, оружие он держал в порядке, ну...когда мог. В общем оно могло еще стрелять. Я не знал куда целиться, что бы убить это, поэтому выбрал голову, несколько раз выстрелил в грудь, чтобы наверняка попасть в сердце, но кажется одной пули в голове ему хватило. Полузверь-получеловек всхлипнул и обмяк. Я посмотрел на оружие, рано я посчитал его владельца добросовестным, или изготовители схалтурил но после трех выстрелов дуло было треснуто, а половина затвора просто рассыпалась или разлетелась, и как это штука не взорвалась в моих руках? Я выбросил столь сомнительное приспособление для обороны и посмотрел на Фури. Она лежала согнув ноги и обняв их руками. На ней были черные штаны, заправленные в черные сапоги высотой до коленей. Да и вообще она была все в черном. Сверху на ней было что-то среднее между плащом и курткой. Куртка плотно обтягивала ее плечи, а от бедер тянулась ткань, как на плащах, и все это прошито так, что передняя часть тела была всегда открыта. Под курткой было что-то плотное трудно было разглядеть в полутьме. Руки тоже были закрыты перчатками. Хотя кое где просматривались серебреные узоры или вставки. Уверен, этот наряд не только удобен для нее но и еще хорошо на ней выглядит, конечно, когда цел. Сейчас на нем куча разрезов и дыр, кое-где выступала красная кровь.