Что со мной? Это от страха быть замеченной? Скорее всего именно так и было, иначе я не знаю как обьяснить свои разбушевавшимся чувства.
Оказывается все это время я интуитивно прижимала руки к груди и уговаривала себя успокоиться. Выходило плохо. Но когда показалось, что я стала контролировать ситуацию и дрожь в теле начала проходить, послышался всплеск воды. И мое тело снова натянулось, как струна.
Неужели он решил поплавать? О, Всевышний, дай мне сил не поддаться любопытству и не взглянуть на него одним глазком. Казалось это выше моих сил. Я стояла в своём укрытии и слушала всплески воды, которые продолжались уже не одну минуту.
Не знаю чем я руководствовалась, но когда мой слух не уловил посторонних звуков, все же рискнула выглянуть из своего укрытия. Наверное, именно в тот момент я поняла, что пропала.
Научиться плавать моя мечта с детства. Но сколько бы я не пробовала никак не выходило. Помню, что дико расстраивалась каждый раз, когда шла ко дну, но никогда не сдавалась. Была надежда, что в один прекрасный момент я все же смогу самостоятельно плавать. А в действительности вышло так, что мне пришлось позабыть о плавании совсем скоро. Отец решил, что я напрасно трачу время на занятие, которое даже осилить не могу. Я перестала ходить на уроки плавания. Но я так и не смогла оставить свою мечту в детстве.
А Саддам, он плавал как бог. Каждый взмах рук, поворот головы, быстрые движения ног – всё, всё было идеально! Я залюбовалась им. Не могла оторвать от пловца восторженного взгляда и унять бешеное сердцебиение. Никогда раньше вблизи я не видела, чтобы так плыли.
Но, несмотря на мое желание смотреть на это вечно, это не могло продолжаться так долго. Саддам закончил плыть у бортика бассейна, который был ближе всего ко мне. Мужчина упёрся ладонями о жесткую поверхность и без труда подтянулся. Здесь бы уже стоило отвернуться, но это оказалось выше моих сил. И снова я поддалась искушению. Я не могла не посмотреть как капли воды стекают с его темных волос и тела, путешествуя по рельефным мышцам груди и живота. Однозначно тело Саддама словно высечено из камня.
Никогда прежде я не смотрела на обнаженных мужчин и сейчас бы стоило устыдиться, но я ничего подобного не испытывала. Возможно потом, но не сейчас.
Тем временем Саддам уже вышел из воды, а мне продолжать смотреть за ним стало опасно. Я вновь спряталась за колонной и начала прислушиваться к звукам.
Эти события перевернули мое душевное спокойствие. А огонёк, зародившийся вчера в глубине души к этому мужчине, сегодня стал больше.
***
Меня приняли на работу без образования, опыта и без рекомендательных писем. Просто поверили на слово, что умею убираться и наводить порядок в доме. Конечно я понимаю, что Саддам меня пожалел, но у этой жалости был кислый привкус. Я не привыкла, чтобы меня жалели. Мне нравилось добиваться всего своими силами. А в данной ситуации у меня нет права обижаться на уступки Саддама – по сути постороннего мужчины.
Ещё больше стало неприятно и неловко, когда он попросил не распространяться о том, как меня приняли на работу. Я осознаю, что во мне это говорит глупая детская обида, но никак не могу от неё избавиться.
Мою скромную персону Саддам представил клининг-менеджеру – Галине Ивановне. Назвал ей имена людей, у которых я (якобы) работала и по чьей рекомендации имею честь трудиться здесь в SANREMO. Женщина важно кивала и говорила, раз я такая способная и востребованная, то мы сработаемся.
И теперь, она же, в свою очередь представляет меня остальным девочкам, которые, как выразилась сама Галина, будут моей второй семьёй. Коллектив был маленький всего пять человек. Среди девушек была и та самая — Роза.
– Прошу любить и жаловать Малика Аджани. С сегодняшнего дня она новый член нашего коллектива. Так что, мои дорогие, можете выдохнуть, нагрузка с каждой из вас немного снизится, – почти ласковым голосом проговорила женщина.
После услышанного все как одна выдохнули и немного расслабились. Это было видно по осанке, которую девушки перестали напряжённо держать прямо, как в армии.
– Но это не значит, что можно филонить! – в голосе женщины прозвучала строгость. – А сейчас живо все по рабочим местам. Новенькая, – обратилась она ко мне и я чуть было не подскочила на месте, – быстро в раздевалку за формой и обувью. Будешь сегодня работать с Кошкиной.
– Ох, спасибо вам, Галиночка Ивановна, – расплылась в улыбке и любезностях девушка с розовыми волосами. Она же и Кошкина. Фамилия, должна заметить, ей шла.