– Пожалуйста, Малика. – Ровным тоном произнёс он.
Прямая спина, руки в карманах, ни одной эмоции на лице. Даже по голосу не могу понять, что он хочет до меня донести. Знала лишь одно – Саддам точно не собирался уходить.
Меня это смутило и мне захотелось просто сбежать, а ещё лучше исчезнуть.
– Ну ладно, я пойду. Спокойной ночи.
Ключ-карту я предусмотрительно ещё в лифте переложила в карман передника, поэтому взять её и быстро открыть дверь не составило труда. Я приоткрыла дверь и юркнула в комнату. Только когда также быстро закрывала за собой дверь она не закрылась.
В самый последний момент Саддам подставил ногу, не дав возможности спрятаться от него. Недоумевающим взглядом посмотрела на него, на что мужчина спросил:
– Не пригласишь?
И не дожидаясь ответа толкнул дверь своей широкой ладонью и вошёл в мой номер.
В это мгновение мой «ещё не сонный мозг» подкинул мне одновременно множество мыслей.
«Нельзя чужому мужчине находиться в спальне девушки. Как мне сказать ему, чтобы ушёл? И могу ли я это сделать, если комната по сути в его владении? Можно конечно вежливо попросить, но послушается ли? А самое главное, зачем ему нужно входить? Неужели все было спланировано с самого начала и теперь он хочет что-то взамен? Я ведь не маленькая девочка. И стоило сразу догадаться, что чудес не бывает и добрых бескорыстных людей тоже.
Какая же ты Малика дура! Почему же ты раньше не задумывалась об этом?»
– Не стой в дверях. – Сказал мужчина, чем прервал поток нескончаемых вопросов в моей голове.
«Что бы не случилось ты всегда можешь сбежать» – сразу же выдаёт мне мозг самый оптимальный исход событий.
Саддам стоит у окна, руки снова в карманах штанов. Я останавливаюсь в трёх шагах от него и напряжённо жду дальнейших действий.
Тишина. Наверное минуту мы оба молчали, пока мое напряжение не достигло пика и я осмелилась поднять взгляд на Хана.
– Я бы мог и дальше играть в молчанку, но мне правда интересно знать. Неужели ты думаешь я не слежу за своими подчинёнными?
И не дав мне ответить тут же продолжает.
– Где ты была в течение дня?
Вот я дурочка. Как я могла плохо подумать о нем? Он всего лишь интересуется мной как сотрудником, который, к слову, нарушает порядок.
– Заранее говорю, что не стоит врать мне. – Строго говорит он, неверно истолковав мое молчание.
– Я и не думала. Извините, шеф. Мне стоило признаться во всем с самого начала. Я ведь говорила, что занимаюсь вокалом и готовлюсь к конкурсу. Так вот, несколько раз в течение недели я просила девочек заменять меня на некоторое время, чтобы успевала посещать репетиции в школе вокала. Скоро конкурс. Я ведь говорила.
Мужчина несколько секунд размышлял над моим ответом. Потом неожиданно улыбнулся, расслабился, вынул руки из карманов и сел на край кровати.
– Хорошо. Но в следующий раз, перед тем как уйти предупреди меня.
– Да. Извините, что сразу не сказала обо всем.
– А теперь переходи из делового общения на дружеский. Перед тобой сидит не шеф.
– В смысле?
– Я Хан. Ты Малика. – Объяснил он мне правила игры, улыбаясь ещё шире.
Фуух, спасибо.
– Ясно. Тогда, будь добр, закрой входную дверь с другой стороны.
– Хочешь, чтобы я ушёл? – Интересуется он, удивленный моей просьбой.
Я другими словами доношу смысл моих слов мужчине, но тот все ещё не понимал, чего от него хотят.
– Неужели так сложно? – ворчу я, когда он в третий раз не может или не хочет понять меня.
– Ладно я все понял. – обрывает парень, – Незачем кидаться на меня, Малика.
– Извини. – Я на мгновение закрываю глаза. – Давай забудем?
Хан сурово смотрит на меня.
– Нет. Во всяком случае до тех пор, пока ты не расскажешь, почему хочешь испепелить меня взглядом. Что приходится работать с тяжелыми постояльцами?
Его сарказм ещё больше меня раздражает.
– Нет.
– У тебя месячные?
– О боже. Нет.
Мужчина складывает руки на груди.
– Послушай, есть лёгкий способ справиться с твоей раздражённостью. Тебе достаточно рассказать, что тебя взбесило, я объясню что ты ведёшь себя нелепо и мы продолжим мило болтать.
Я недооценила упрямство Хана. А зря, ведь он своей настойчивостью перехитрил меня и добился всего, что ему было надо. Я не хотела откровенничать с ним, но моя ссора с Макаром лежит на душе, как тяжёлый камень. И мне надо избавиться он него, пока он (камень) меня не раздавил.
– Он хочет хор.
Хан хлопает глазами.
– Кто хочет хор?
– Мой партнёр по дуэту, – угрюмо отвечаю я, – он же мое проклятье. Клянусь, иногда так и хочется врезать по его наглой, тупой роже.