Мария скрылась в ванной, а он пока звонил всем, кого знал – и кому доверял. Но даже с ними приходилось подбирать слова: никто бы не поверил, если бы он прямо выложил все, что узнал от нее.
– Скоро все закончится, – сказал он, когда она вышла из ванной, умытая и, кажется, успокоившаяся. – Минут через двадцать к нам приедет помощь.
– Что помощь приедет – верю, но что закончится… Для тебя – может быть. А для меня – вряд ли.
– Откуда этот пессимизм? – Павел попытался изобразить уверенность, но получилось не очень. Перед глазами стояла бетонная труба, сминающая автомобиль ГИБДД, как консервную банку.
– Чтобы все закончилось, надо знать, что такое это «все». Мне бы хоть близко к этому подойти.
История с подставными сотрудниками патрульной службы окончательно свела на нет версии личной мести и отвергнутого поклонника. Чтобы поймать Марию, кто-то пошел на чудовищный риск. Так поступают ради денег, чувства здесь ни при чем. Но в какие махинации ее могли втянуть так, что она даже не догадывается об этом? Да еще все эти случайности… Теперь Павел не сомневался: все произошло именно так, как она описала.
Ожидая помощи, они переместились на кухню. Мария нервно вышагивала туда-сюда, а Павел исподтишка наблюдал за ней. Он всегда был внимателен к деталям, и теперь у него впервые появилась возможность по-настоящему изучить ее.
Одета неплохо, дорого, удобно – джинсы, спортивные ботинки, рубашка, легкая куртка. Ногти ухоженные, но без лака. Волосы острижены аккуратно. Макияж неброский – универсальный вариант для человека, которого должны уважать на работе.
Да, она явно не была светской львицей, которая так рвется в салон красоты, что заставляет администратора приходить на час раньше.
– Что вы вообще там делали? – спросил Павел.
Он злился на себя: ему следовало сразу этим поинтересоваться. Но тогда ему было достаточно знать, что Мария была клиенткой. Теперь – нет.
– В салон пришла. – Она остановилась. – Не верите? У меня была запись.
– Верю, и запись я видел. Но что именно вы собирались там делать?
– Процедуру!
– Какую?
Он видел, что ей не хочется отвечать, но не ответить – и она это понимала – было нельзя. Она вздохнула и принялась расстегивать рубашку.
– Что вы делаете?
– Что вы скачете с этим «вы» и «ты»? Мы такое пережили, что и на брудершафт пить не надо. Да ты не бойся, нимфоманка я не больше, чем параноик. В смысле вообще нет. Но в машине ты спросил, было ли в моей жизни что-то странное до того, как за мной начали следить. А теперь хочешь знать, зачем я пришла в «Этернити». Ты не поверишь, но ответ один. Мне проще показать тебе, а потом говорить.
Она сняла рубашку – таким движением, как будто она одна и раздевается в своей комнате. Ничего особенного. Отличная фигура.
Она отвернулась и расстегнула бюстгальтер, полностью обнажив спину. Он даже забыл, где находится и что им угрожает – до того поразительным оказалось то, что он увидел.
Это была татуировка – но какая! По сравнению с ней все наколки, которыми украшали себя хипстеры, смотрелись рисунками пещерного человека рядом с картиной Рафаэля. Тонкие линии и игра света и тени делали это произведение почти трехмерным.
Картина – слово «татуировка» казалось слишком грубым для такой удивительной работы – была выполнена в японском стиле. В центре – красивая молодая женщина в традиционном бледно-розовом кимоно. Одной рукой она прижимала к себе катану, частично скрытую складками одежды, а на ладони держала мерцающий золотой шар. Другую руку она подняла, словно приглашая опуститься сказочную птицу с радужным оперением, парившую над ней. Под ногами японки стлались пышные цветы, переливающиеся оттенками красного, розового и мадженты, а за спиной зияла тьма – похоже на вход в пещеру, очерченный зелеными листьями. Но эта тьма лишь подчеркивала сияние, исходившее от самой женщины и золотого шара, который она держала в руке.
Картина завораживала его, казалась настолько реальной, что он не мог оторвать глаз.
– Что это?
Ответила она устало и с раздражением:
– Мутная история.
– Можно подробности?
– Теперь уже можно. Это случилось в начале апреля.
В ее жизни наступила непростая полоса. Она рассталась с мужчиной, с которым жила больше пяти лет. Казалось, дело идет к свадьбе. Но он исчез, на работе все валилось из рук, Мария чувствовала себя опустошенной и не по годам старой. Ей казалось, что если срочно что-то не изменить, она просто сорвется, потеряет себя и обратной дороги не будет.