В отеле она наконец разглядела татуировку.
Мария действительно считала, что сумела сбежать. А вот Павел теперь в этом сомневался. Те, кто так ловко похитил ее, не могли быть настолько небрежны. Да и сбежала она, только когда татуировка была полностью закончена.
Выходит, все это было частью их плана. Но какого, для чего?
– Я увидела, что на спину мне накололи какую-то тетку, – продолжала Мария. – Тогда все было не так красиво, как сейчас, кожа опухла, и я решила, что на мне нарисовали местную проститутку, чтобы развлекать тех, кто меня купит. Оставшиеся дни в Токио я нос не высовывала из отеля, боялась. Да и чувствовала себя неважно – температура из-за этого проклятого тату поднялась. Посмотрела на сакуру, как же! За мной никто не следил и не охотился, но спокойно вздохнуть я смогла, только когда прилетела домой. Естественно, первым делом я бросилась удалять эту татуировку.
– В Японию ты летала в апреле, а в салон пошла в середине июня, – прервал ее Павел. – Я бы не назвал это первым делом.
– Мастера я нашла еще в мае, – грустно кивнула Мария. – Лучшего, Леньку… которого убили сегодня. Но он сказал, что сразу удалять нельзя. Это оказалось не просто тату, а тату в технике ирэдзуми, древней, сейчас ею уже никто не пользуется. Она травмирует кожу намного сильнее, чем современные иглы, потому мне и было так плохо. Нанесение ирэдзуми настолько болезненно, что ее обычно набивают месяцами, иногда и годами – по сеансу в неделю, чтобы успело зажить. Но меня, видишь, не жалели! Леня сказал, что до удаления нужно хотя бы месяц выждать. Я согласилась, а он еще все время отговаривал ее убирать.
– Почему? – удивился Павел.
– Ленька – фанат своего дела… был. Он профессиональный татуировщик, многое об этом знает. Он мне все втолковывал, что ирэдзуми – редчайшая в наши дни техника. Такие тату умеют делать только те, у кого этот секрет в семье передавался с древних времен, когда считалось, что ирэдзуми защищает от бед. Нарисуй на себе дракона – и он порвет твоих врагов, как-то так. Я ему еще говорила: «Лень, от чего меня может гейша защитить?»
– А он что?
– Доказывал, что это не гейша. Даже в энциклопедиях каких-то покопался и решил, что это Аматэрасу. У японцев она не просто богиня, а одна из верховных, повелительница солнца, одним словом, особа важная. Ленька даже легенду рассказал – как, обидевшись на брата, Аматэрасу однажды ушла в пещеру, и мир, лишенный солнца, погрузился в хаос. Всем остальным богам работать пришлось, чтобы она вышла из тьмы, и только тогда в мир вернулся покой. Но то, что это Аматэрасу, Леня почти наугад сказал. Просто она сияет, и феникс над ней – один из символов Аматэрасу, и меч с собой не каждая гейша таскать будет. Но даже если это она – эту дрянь нанесли на мою спину против моего желания. Я выждала, пока кожа заживет, уговорила Леню, на сегодня у нас был назначен первый сеанс. Но видишь, не сложилось.
Пока она говорила, Павел продолжал рассматривать татуировку. С покойным Леней он был согласен в одном: это была уникальной красоты работа. Вот только вряд ли кто-то потратил бы столько времени и сил, чтобы пометить ею потенциальную проститутку. Нет, этот рисунок следовало изучать не как произведение искусства. Теперь Павел искал любые знаки, способные объяснить, в чем его истинная ценность. Те, кто следил за Марией, не нуждались в красоте, им нужно было большее.
Ожерелье, украшавшее шею богини, и четки, которые держал в клюве феникс, были сделаны из повторяющихся бусин. На светлом кимоно просматривались едва различимые иероглифы. Золотой шнур, обрамлявший катану, изгибался наподобие римской цифры. На солнечном диске глаз различал полосы и пятна, расположенные слишком равномерно, чтобы быть ошибкой художника. Погибший мастер видел на спине Марии шедевр, а Павел вдруг понял, что перед ним послание, зашифрованное по правилам особого языка.
– Нам нужна помощь, – тихо сказал он.
– Это понятно, – фыркнула Мария. – Желательно армии!
– Нет. Желательно кодировщика. Кажется, я знаю, что это такое.
Мария все еще жила под охраной полиции, но Павел знал, что это ненадолго. Группировка, которая охотилась за ней, потеряла руководителей, а значит, скоро все будет кончено.
– Хочешь сказать, что моя спина – часть международного заговора? – усмехнулась она.
– Зря иронизируешь. Так и есть.
Кодировщикам пришлось повозиться, специалистов собрали из разных городов, но расшифровать послание удалось. На спине Марии была расписана целая преступная стратегия. Не просто имена жертв, а даты и время смерти, очередность, даже способ убийства. Все это было нужно, чтобы череда смертей влиятельных персон и несчастные случаи подорвали влияние корпораций, обесценили их акции, помогли конкурентам раздавить или поглотить их.