Мне захотелось поговорить с женщиной-грибом. Обыкновенная средних лет дамочка, неприметной внешности. Однако я успела кое-что заметить, и это заставило меня остановиться. Под её шляпой-зонтом мелькнула белая полоска кожи, выдававшая её секрет – она была лысой. Никто, кроме меня, не обратил бы на это внимания, и я бы тоже не обратила всего пару месяцев назад, но в последнее время я стала засекать то, что пропускала раньше. У меня появилось что-то вроде второго зрения.
Заметив, что я за ней наблюдаю, женщина вопросительно вскинула на меня глаза. В них я прочла то, что ежедневно читаю в маминых глазах: боль и особую глубину, которой нет во взглядах здоровых людей.
– Красивые у вас цветы, – похвалила я.
– Спасибо, – заулыбалась она. Но улыбались только её губы, а лицо безрадостное. Впечатление, что она не на меня смотрит, а вглубь самой себя.
– Вам нравится цветоводство? – спросила я, чтобы продлить беседу.
Обычно я избегаю разговаривать с незнакомцами, сторонюсь их. Не люблю, когда лезут мне в душу, и сама ни на кого с излияниями не набрасываюсь. Но эта женщина расположила меня к себе. Чутьё мне подсказывало, что у нас с ней общая беда.
Многое я держу в себе, скрываю от всех наши с мамой проблемы. Носить в себе этот груз неимоверно тяжело, и порой подмывает броситься к первому встречному и вывалить всё на него. С посторонними людьми в чём-то легче. Они как пассажиры в поезде: встретились, разговорились, расстались. А распахивать себя перед знакомыми я не решаюсь, тем более что мама попросила никому не говорить про её болезнь и про наши мытарства. Она доверилась только своей новой подружке Ирине и тоже попросила молчать. «Я – могила!» – поклялась та. Могила? Да уж! Я вообще не понимаю, почему мама с ней откровенничает. Фейковая подруга.
– Цветоводством я давно занимаюсь. Всё это я сама посадила, – ответила женщина, обведя рукой свой участок.
– Кусты тоже? – не очень-то поверила я. Откуда у неё силы? Тонкая, как стебли цветов на её клумбе. И зачем самой возиться, если, судя по её особняку, денег у неё хватает. Наняла бы кого-нибудь.
– Кусты не я сажала, они слишком большие, – угадала она мои мысли, словно на самом деле обладала способностью проникать в чужие головы.
– Ваш муж, наверное, вам помогает? – заметив обручальное кольцо на её пальце, спросила я.
– Он умер год назад.
– Извините, – растерялась я. Стало неловко, что ляпнула про мужа.
В эту минуту налетел ветер и сорвал с головы женщины шляпу. Я угадала: она лысая. Лицо тронуто лёгким загаром, а череп молочного цвета. При этом она не выглядела непривлекательной и держалась с достоинством. Пока я молча стояла истуканом, она смотрела на меня с мягкой улыбкой, точно зная, что у меня творится в душе. Она нисколько не смутилась оттого, что предстала передо мной в таком виде.
Скоро и моя мама потеряет свои волосы, а они у неё шикарные: длинные, густые, золотые. Не преувеличиваю – они от природы такого цвета. Под солнцем её волосы переливаются, мужчины заглядываются на неё… а теперь она будет похожа на эту женщину. Мысль эта окончательно испортила мне настроение.
Я подняла шляпу и протянула незнакомке.
– Спасибо, – поблагодарила она и, внимательно глядя на меня, спросила: – Что-то не в порядке?
– Моя мама серьёзно больна, – вырвалось у меня. – Недавно у неё была операция. Скоро будет вторая. Врачи говорят, что операцию нельзя откладывать.
– Не стоит расстраиваться, – произнесла она с беспечностью.
До неё что, не дошло, какую страшную новость я ей сообщила?
– Как это не расстраиваться, если моя мама больна, – нахмурилась я.
– Твоя мама поправится, диагнозы не всегда бывают правильные, – огорошила она.
– Почему вы так думаете? Я не говорила, какой ей поставили диагноз, – рассердилась я. «Самоуверенная дамочка».
– Поверь мне, я знаю.
И так твёрдо это прозвучало, словно она врач, на самом деле всё знает, а я пришла к ней на консультацию.
– Как вы можете это знать? Откуда? – спросила я.