— Это нужно в первую очередь тебе самой. Моя жизнь считай закончена, но ты… Ты ещё можешь выбраться из этой замшелой дыры. И у тебя всего два варианта: образование или замужество. В последнем особенно ценятся воспитание, манеры и невинность.
Отец молча втянул ноздрями воздух и кивнул сам себе, а меня накрыло волной смущения, обиды и злости. Мне уже девятнадцать, а отец всё ещё обнюхивает меня, как сопливую малолетку, вернувшуюся с вечеринки. В такие моменты я злорадно представляла, как в очередной раз приезжаю домой на выходные, а отец вдруг не слышит сладких ноток невинности в моём запахе. Да чего там представляла — давала себе зарок именно так и поступить на следующей неделе. Найти в колледже пусть не альфу (зачем мне лишние проблемы?), а любого симпатичного парня, и переспать с ним. Вот просто так, ради самого факта. Без обязательств. Чтобы, наконец, спустить с небес на землю дремучие понятия отца об институте брака, и чувствовать себя комфортно, такой же, как все.
Но ужасная правда была в другом. Сколько я не пыталась, так и не смогла переступить через вбитые с малолетства моральные принципы. Пример истинной пары, которой были родители, всегда стоял перед глазами: пропитанные теплом слова, нежность в мимолетных прикосновениях, взгляды, полные ласки и любви…
Максимум бунтарства, что я себе позволяла – нецензурные ругательства, которых с каждым днём становилось всё больше в речи.
– Я звонил кое-кому, – сменил тему отец. – По старой памяти. На столе листок с номером. Договорись сама. Скажешь: от Скайла.
– О чем? Кто такой Ска...
– Не важно, кто. Посредник, звено в цепи. Я нашёл тебе репетитора из колледжа, учится на старшем курсе. Алексис.
Я удивленно тряхнула головой, оттого непослушные, практически белые пряди — совсем как у мамы — упали на лицо и мягко пощекотали нос. Раньше так делала она. Теперь я забрала эту привычку себе...
– Алексис? Да у нас каждый пятый в колледже – Алексис, Алекса, Лекса. А фамилия есть? Мы знакомы? Сколько...
– Нисколько. Бесплатно.
– Да, но...
– Ты вчера жаловалась на учебу? Я добыл тебе решение проблемы. Прояви благоразумие и подчисти все свои хвосты. Ясно? А мне пора на работу.
– Но сегодня воскресенье.
– В деревенской администрации опять напутали с комбайнами и коровами, – Шинтер подошёл к двери, накинул лёгкое пальто и, не оглядываясь, добавил: — Учись, Одри, хорошо учись. Ты должна выбраться из этой навозной кучи.
2. Чабрец
Одри Шу
Размеренно стуча колёсами, электричка уносила меня из маленького Хольсмитта в Антей. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, я погрузилась в свои невесёлые мысли.
Отец был прав. Или хорошее образование, или удачное замужество. К последнему я готова не была. Абсолютно. Да и кандидатов подходящих не наблюдалось даже на горизонте. А вот образование… Долбанное образование! Отец в том году дёрнул за старые потрёпанные ниточки и сумел протолкнуть единственную дочь в экономический колледж, который когда-то окончил сам. Он, конечно, знал, как лучше, где выгодней, и что перспективней… для него самого, для другого альфы, возможно, даже для какой-нибудь другой дочери, если б такая имелась. Но не для меня. Спрос, предложение и равновесная рыночная цена оставляли в моей голове эфемерные следы, которые истаивали из памяти, словно сахарная вата во рту.
Я снимала крохотную студию в двадцати минутах ходьбы от колледжа. Деньги на жильё зарабатывала, как могла, совмещая ненавистную учебу с работой, точнее даже с тремя. По утрам вторника и четверга я систематически прогуливала первые две пары, потому что учила семилетних мальцов брассу и кролю в центральном бассейне города. Да, плавала я отменно! Занятия с личным тренером, когда в семье ещё были на это деньги, не прошли даром. Да и в отпуск на моря мы ездили минимум три раза в год. Раньше… Зато теперь я сама занималась с детками богатых родителей, и это была основная статья моих доходов – на жилье и еду.
Вечерняя подработка районным курьером приносила куда меньше кю, а вот сил и времени отнимала с лихвой. Самое «рыбное» время для курьера, как и для таксиста – вечер пятницы и суббота, в эти дни можно было либо неплохо подзаработать, любо огрести неприятностей от перебравших спиртного альф. Оттого у меня выработался рефлекс – сторониться тёмных переулков и сомнительных подворотней. Эти деньги я откладывала в копилку, а потом спускала на откаты преподавателям за «удвл» в зачётке.