В этот раз Олеся не стучалась, а сразу дерзко вошла в кабинет. Окинув его быстрым взглядом, убедилась, что кроме нее и информатика там никого нет, и сразу подошла к его столу.
— Минчик, какими судьбами?
Андрей Леонидович выглядел недовольным и несколько растерянным. Он явно не понимал, зачем она к нему заявилась, и это было ей на руку. Как она и сказала Мире, действовать надо быстро и решительно, чтобы застать его врасплох.
— Андрей Леонидович, я хотела с вами поговорить. По поводу пересдачи.
Олеся сделала маленький шаг в его сторону, а потом еще один. Мужчина внимательно следил за ней глазами, а когда она почти уперлась бедром в его стол, все-таки встал. Они стояли близко-близко друг к другу, и Олеся впервые заметила, что информатик достаточно высокий. Это могло стать проблемой.
— Олеся, я же сказал, что напишу вам. И вообще, вы не допускали, что у меня могут быть дела поважнее, чем ваша пересдача?
Естественно, такой мысли Олеся не допускала, потому что лично она могла думать только о том, успел он вписать незачет в ведомости или пока нет. Именно поэтому она заявилась к нему сразу. А еще она боялась, что если не сделает этого сейчас, то потом струсит и передумает.
— Андрей Леонидович, простите, что побеспокоила…
Олеся заговорила почти шепотом, так тихо, что информатик инстинктивно чуть склонился к ней, чтобы лучше слышать. Хитро улыбнувшись, она подалась вперед и мягко коснулась рукой его плеча. Чуть сжав его тонкими пальцами, она заглянула мужчине в глаза.
— Я… знаете, когда я вас вижу, у меня… какая там информатика, когда вы рядом. Я…
— Минчик, — предостерегающе поджал губы информатик.
— Выслушайте меня, пожалуйста. Андрей Леонидович, я… вы… мы с вами как Онегин и Татьяна, я уже влюблена в вас, а вы… вы еще не знаете, но тоже влюбитесь в меня. Так зачем нам тратить бесценное, невозвратимое время…
— Минчик, замолчите! Что за чушь вы несете?!
Теперь не только губы, но и глаза информатика сжались до почтовых щелей. И все же он ее не оттолкнул. И даже не убрал ее руку со своего плеча.
— Разве вы не чувствуете эту искру между нами? — пролепетала Олеся, а потом резко подалась вперед и поцеловала замершего то ли от изумления, то ли от абсурдности ситуации препода.
К ее удивлению, губы у него были не жесткие, как она думала, а мягкие и теплые. И неожиданно сладкие.
Едва она об этом подумала, информатик уже больно впился в ее плечи, отрывая от себя. Лицо его было красным и перекошенным от злости.
— Вы совсем обалдели, Минчик? Какая искра?! Что вы себе позволяете?! Выметайтесь вон из моего кабинета, а пересдача у вас будет только в присутствии комиссии!
Олесю не пришлось просить дважды. Она ретировалась, чувствуя, как сердце учащенно бьется в предвкушении победы. Все прошло просто идеально. Она стремительно шагала по коридору, надеясь, что Мира справилась со своей задачей. В кармане завибрировал телефон, а потом из-за поворота вышла улыбающаяся подруга.
— Долго этот бред про Онегина и Татьяну придумывала? Не могла сказать что-то более адекватное?
— Да какая разница? — отмахнулась Олеся. — Главное, компромат у меня. Спасибо, Мир, ты лучшая!
Она открыла на телефоне фотку, которую прислала Мира. Она поймала идеальный момент: они еще целуются, а руки Андрея Леонидовича держат ее за плечи, и на фотографии непонятно, что он пытается ее оттолкнуть, наоборот, выглядит так, как будто он пытается удержать ее.
— Неужели ты правда это сделаешь? — недоверчиво спросила Мира, заглядывая через плечо в экран Лесиного телефона.
— Я уже, — фыркнула Олеся, с легким сердцем нажимая «отправить».
Андрей Леонидович все еще не мог прийти в себя после выходки Минчик. Он сидел на краю своего стола и тупо смотрел на пустые парты перед собой, пытаясь понять, какого черта сейчас было. Он ни разу не поверил в ее истории про Онегина, Татьяну и внезапные чувства, но не понимал, зачем она его поцеловала. Чего хотела добиться?
Когда в его кармане завибрировал телефон, его охватило недоброе предчувствие, а когда он открыл сообщение от Минчик, все встало на свои места.
Эта засранка решила его шантажировать!
Он долго рассматривал фото, на котором он целовался со своей студенткой, а потом тихо усмехнулся.
— Ну что же вы так, Минчик? Все-таки месть — это блюдо, которое подают холодным.