– Руби его и затаскивай эту мерзость обратно вовнутрь,– приказал Толик и Сергей повиновался.
Он схватил топор, молниеносно оказался возле зараженного и воткнул острую часть обуха горящему мужчине в голову. «Смотритель» корчился в огне. Он пытался схватить Сергея, обжечь его языками пламени, в котором горел. Но костюм пожарных был сделан, как раз на такой случай. Твердый, жаропрочный. Чтобы зараженные не могли навредить пожарным.
Сергей покрепче ухватился за рукоятку топора и потащил почти не сопротивляющегося мужчину ко входу в высотку. Он швырнул тело горящего «смотрителя» обратно в подъезд, словно уголь в топку. И стряхнул с топора запекшуюся кровь.
– Теперь можно спокойно тушить,– довольный проделанной работой, сказал Сергей.
Пожарные расчеты поливали огнем зараженную высотку. Смог от горящего Дома черными клубами поднимался высоко в небо и смешивался там с криками и стонами тысяч догорающих людей.
– Хорошо, что Зараза не успела перекинуться на соседние Дома,– сказал довольный Сергей.– Оперативно сработали.
– Хорошо, что теперь всегда идет дождь,– ответил Толик и с тоской посмотрел на горящий, будто факел Дом.
Пожарная машина спокойно ехала в свое депо. Зараза была потушена.
– Сегодня пожаров меньше, чем обычно,– сказал Сергей.
– Не зарекайся. Впереди еще целая ночь,– сказал Толик.
– Главное вечер. Под вечер больше всего бывает,– заметил ему Сергей.
Толик молчал.
– А вот интересно, почему под вечер?– не унимался Сергей. Образ горящего мужчины, в которого он воткнул топор еще стоял у него перед глазами. И он пытался прогнать наваждение своей нелепой болтовней.
– Власти говорят как-то с солнцем связано,– вяло поддержал разговор Толик. Он понимал состояние друга.
– С солнцем,– мечтательно повторил Сергей.– Я его только в фильмах видел. Интересно, какое оно?
– Красивое и очень теплое,– грустно сказал Толик.
– Хоть глазком бы на него посмотреть,– сказал Сергей.
– Тогда тебе в астронавты надо было, а не в пожарные,– усмехнулся Толик.
– Теперь уже поздно. Лунная база заражена. Орбитальная станция тоже. Говорят, на марсе нет Заразы,– сказал Сергей.
– Да много чего говорят. Законом не запрещается. А если подумать, то человек уже лет 15-ть, как в космос не летаем. Скорее всего, погибли там все давно… на Марсе. А может и хуже.
Сергей поежился.
– Ты знаешь Толь, у меня иногда такая тоска на душе бывает. Вот нахлынет и не отпускает. Аж выть хочется,– поделился он с другом.
– Тебе 35-ть. Ни жены, ни девушки. Женись,– посоветовал Толик.
– А Зараза?
Толик промолчал. Ему нечего было ответить. Когда Зараза появилась в его Доме, он сжег ее вместе со своей женой и дочкой. После этого он больше никогда не был с женщиной.
Зараза свирепствовала на Земле более 50 лет. Она могла появиться в любой части Города. И никто не мог гарантировать, что она не появиться у тебя в Доме. Только одно спасало от нее на 100%. Отсутствие жены. Тогда можно было жить в Доме для холостяков.
Они ехали мимо огромных Домов-муравейников, в которых жили тысячи семей. То тут, то там, среди жилых Домов попадались обугленные останки сгоревших высоток. Их обгоревшее и поплатившееся железобетонное нутро выпирало наружу, словно вывернутый наизнанку скелет.
– Я слышал, что эта Зараза, никакой не вирус вовсе. А что-то другое. Гораздо страшнее,– сказал Сергей после небольшого молчания.
– Это все теории только. Правду мы наверно никогда не узнаем. Да и надо ли, – ответил Толик
Никто точно не мог сказать, откуда взяла эта напасть. Человечество постепенно вымирало. Еще 50 лет назад все было совсем по-другому. Город процветал. Он простирался по всей планете, занимая собой большую часть континентов. Популяция Homo Sapiens перевалила за 40 миллиардов человек. Даже Дома – огромные высотки-муравейники с сотнями этажей не спасали ситуацию. Власти Города не справлялись с перенаселением. Был издан закон: Одна семья – один ребенок. Но люди не соблюдали его. Многие рожали и прятали «лишних» детей. Правление Города ужесточило наказания за нарушение закона вплоть до смертной казни и общество раскололось.
А потом ученые сделали открытие. Они нашли способ омолаживать организм женщины с помощью беременности. Аборты вошли в моду. Женщины с удовольствием беременели, чтобы омолодить свою кожу и тело. А когда плоду исполнялось семь месяцев, они делали выкидыши в специальных клиниках. Из части младенца изготавливалась косметика, остальное выбрасывалось на помойку. Это было настолько распространено, что приравнивалось к спа-процедуре. И ни одна уважающая себя «леди» не обходилась без такого ухода за своим телом. Женщины беременели и делали аборты на поздних сроках, по 30-40 раз за жизнь. Останков младенцев стало так много, что власти Города посчитали не рентабельным кремировать их. За чертой города стали расти свалки из младенческих трупов.