– Ты охренел! У тебя дети, дебил! – заорал он на друга.
– Не могу я больше. Не могу я так. Нет мне жизни без нее. Не сегодня, так завтра руки на себя наложу,– стонал, завалившийся на кровать, Женя.– И никто мне не помешает. Я уже все решил. Если она умерла, то и я тоже.
Николай плюхнулся на пол возле кровати. От нервного напряжения кожа зудела и ужасно чесалась. Он стал судорожно тереть ладонями голову, запуская пальцы в густые волосы. Он чувствовал горе своего друга. Ощущал его физически. И ему тоже было больно. Нестерпимо. Как тогда, когда не стало Ми.
– А если она воскреснет?– неожиданно спросил Николай.
– Бля. Мне и так хреново. Перестань издеваться. Иди домой к своей жене и дочке. И цени каждый день, проведенный с ними. А мою не вернуть,– и Женя зарыдал в голос. Николай подождал, пока друг немножко успокоится.
– У тебя есть на уме человек, чью жизнь ты бы забрал, а взамен воскресил жену?– спросил он Женю.
Тот вытер слезы и уставился на Николая тупым не понимающим взглядом.
– Ну? Че смотришь? Есть или нет?
– Да дохрена!– ответил Женя.
– Тогда поехали.
– Куда поехали?– опешил Женя.– Ты с дубу рухнул, что ли?
– Пошли, накатим по одной. Рассказать мне тебе что-то надо,– Николай хлопнул друга по плечу.– А потом поедим.
Они ехали по заснеженной скользкой дороге. Снега выпало в эту ночь по колено. И он все сыпал и сыпал дальше, крупными хрустящими хлопьями.
– Он вот там живет. В той этажке,– Женя был очень возбужден.– Знаешь мразь какая. Нарик конченный. За дозу моего друга тогда пырнул. Тоже зима была, как сейчас помню. Я его до дому на себе тащил. Снег в крови весь был. Прям за ним дорожкой тянулся. Не выдержал он. Умер от потери крови. А этой мрази всего семь лет дали. Теперь живет припеваючи. А моего дружбана черви давно сожрали. Ему еще 20-ти не было. Ребенок месячный остался. Вот скажи, достоин такой человек смерти?– спросил Женя.
– Тебе решать,– ответил Николай.
– Конечно достоин. Еще как достоин,– сжав кулаки, прорычал Женя.
– Тогда возьми вот это и заставь его прочитать,– сказал Николай и достал из бумажника клочок бумаги с заклинанием.– Только пусть три раза подряд прочтет. Иначе не получится.
– Ты со мной?– спросил Женя.
– Нет. Самому надо. Только ты если решил, то заставь прочесть его. Нюни не распускай.
– Не распущу, будь уверен,– сказал Женя и исчез в подъезде.
Зазвонил телефон. Николай поднял трубку.
– Да, дорогая.
– Ты где?
– С Женькой. Хреново ему.
– А ясно. Тут Ми тебя к телефону.
– Может потом.
– Пап, привееет. Ты скоё домой?
– Я с другом солнышко. Ему помощь нужна. Ты же знаешь, что друзей в беде не бросают.
– Угу. Я тогда спать пойду, а ты когда пьидешь, ты же меня поцелуешь?
– Конечно мышуля.
– Тогда ладно. На маму.
– Ладно, котик. Я ее счас спать уложу и тебя ждать буду. Не спится без тебя что-то. Ты там поддержи Женю. Тяжело ему наверно.
– Хорошо, кисюль.
– Я люблю тебя.
– И я тебя тоже люблю. На связи,– и Николай повесил трубку.
Женя вернулся через полчаса. Плюхнулся в машину, словно мешок с картошкой и сказал:
– Езжай.
– Ну что там? Получилось?– спросил Николай.
– От него только пепел остался. Дети плакали только,– словно робот, без единой эмоции, сказал Женя.
– Какие еще дети?– сглотнув подступающий к горлу комок, спросил Николай.
– Его.
– Ты же говорил он наркоман.
– Был. 20-ть лет назад. Теперь семья у него, оказывается. Жена. Дети.
– Так нахрена ты?..– Николай запнулся на полу слове. На рукаве Жениной куртки краснело алое пятно.– А кровь, откуда?– спросил он.
– Не беспокойся. Это не моя, жены его кровь. Кидалась на меня. Бешеная сука. Ну, я ей двинул разок пистолетом по зубам. Кровь брызнула,– Женя ухмыльнулся, вспомнив этот момент.– Но я его заставил. Нюни не распустил. Он понял, что я их всех положу, если он не прочтет. Что дальше делать?– спросил Женя. Опасный огонек загорелся в его глазах.
– Ничего, Жень,– с горечью в голосе, сказал Николай.– Поехали. Дома тебя ждет твоя любимая,– он ощутил каждой клеточкой тела, что совершил ошибку.
Когда они вошли в квартиру их встретили встревоженные дети.
– Пап, там тетя какая-то в комнате. Говорит, что тебя ждет,– сказала старшая дочь. Ей недавно исполнилось 8 лет. Не по годам смышлёный ребенок.
Друзья удивленно переглянулись, и Женя неуверенно открыл дверь своей комнаты.
– Марфа?!– толи спросил, толи воскликнул Женя. Он побледнел и оперся на дверной косяк.