— Поверьте мне, иметь братьев и сестер не всегда хорошо.
— У вас есть братья и сестры?
— Один брат и одна сестра. Я самый старший.
Почему-то этот факт заинтересовал ее. Его брат и сестра такие же привлекательные и утонченные?
— Они тоже юристы?
— Нет, только я.
— Трудно повторить успех, когда заданная планка слишком высока.
— Да, я знаю, — произнес он, отвернувшись. Судя по всему, она задела его за живое. Здесь братское соперничество или что-то еще?
Она хотела его спросить, но он снова перешел к делу:
— Ваш отец, то есть тот человек, который вас вырастил, еще жив?
— На похоронах моей матери выглядел живым.
Майкл посмотрел на нее, и она продолжила:
— Он переехал во Флориду, когда я была маленькой. Он спас честь моей матери и через несколько лет решил, что его миссия окончена.
— Они развелись?
— Нет. Они оба происходили из семей ирландских католиков. Они не развелись, но жили в разных штатах, навсегда связанные ошибкой.
Майкл что-то записал в своем блокноте:
— Интересно.
— Что?
— То, что ни один из них не захотел расторгнуть брак. Если бы ваш отец знал про Уэнтворта, у него были бы основания.
— Наверное, ему было все равно, — сказала Рокси. — Я только поняла, что он хотел разрешить все тихо-мирно. Моя мать была… я не могу подобрать подходящее слово.
— Равнодушна к нему?
— И это в том числе. Она постоянно отсутствовала.
— Потому что много работала?
— Нет, то есть да, но я сейчас имею в виду нечто другое. — Рокси подумала о вечерах, проведенных с няней, об утрах, когда ее мать молча сидела за столом, пила кофе и курила, пока она ела кашу. — Мать была, но ее словно и не было. Как мистер Селофейн из мюзикла «Чикаго». — Она посмеялась над собственной шуткой, но тут же снова посерьезнела. — Мне всегда казалось, что какая-то ее часть находится где-то далеко.
Рокси отломила кусочек кекса, прожевала и сделала глоток кофе.
— Должно быть, она любила его по-настоящему, — добавила она.
— Кого?
— Уэнтворта, разумеется. — Как еще можно объяснить, что страстная красотка, к которой были обращены письма, превратилась в унылую, бесцветную женщину, рядом с которой росла Рокси? — Я даже не знаю, любила ли она хоть немного человека, которого я до недавнего времени считала своим отцом.
— Наверное, любила, раз вышла за него замуж.
Рокси посмотрела на него с удивлением. Он, должно быть, пошутил.
— Мы оба прекрасно знаем, что для брака может быть множество причин, не имеющих отношения к любви. Например, ребенок. Думаете, он ушел, потому что я не его дочь?
— Есть только один человек, который знает ответ на этот вопрос.
— Да.
Опустив глаза, Рокси обнаружила, что, пока говорила, она разломала свой кекс на маленькие кусочки. Если и был разговор, которого она хотела избежать, это разговор с ее отцом. Что она могла у него спросить? «Папа! Мама, случайно, не говорила тебе, являешься ли ты моим биологическим отцом?» Она даже не знала, что хотела бы услышать в ответ. Что он все знал и тоже скрывал от нее правду или что он ничего не знал и ушел потому, что ему было наплевать на ребенка, которого он считал своим?
У Рокси пропал аппетит. Она поднялась из-за стола и подошла к окну. В одном из окон соседнего здания она увидела женщину, разговаривающую по телефону, в другом — горшок с цветком. Если она придвинется ближе к стеклу, то увидит улицу внизу.
Вдруг сзади нее послышался шорох, и мгновение спустя Майкл подошел к ней. Не сказав ни слова, он просто встал у нее за спиной, предлагая ей дружескую поддержку. Рокси вдруг осознала, что они находятся вдвоем за закрытыми дверями. Что ей хочется, чтобы он заключил ее в объятия.
— У вас близкие отношения с вашими родными? — спросила она.
— Не понимаю, как это связано с делом.
— Мне просто интересно. — И еще ей хочется на время отвлечься от разговора о ее семье. — Кроме того, мы теперь лучшие друзья. Вы мне сами вчера это сказали, не так ли?
— Я вовсе не имел в виду, что мы будем делиться друг с другом секретами.
— У вас есть секреты?
— Нет. — Это прозвучало слишком резко. Похоже, она снова задела его больное место.
Повернувшись, Рокси обнаружила, что Майкл стоит к ней ближе, чем она думала. Неудивительно, что она чувствовала тепло его тела.
— Прозвучало не очень убедительно.
— Мы встретились здесь для того, чтобы обсуждать ваши проблемы, а не мои.
В очередной раз его мимика и выражение лица противоречили друг другу. В его золотисто-карих глазах была не то тоска, не то сожаление. От этого любопытство только усилилось.