...Они ехали в такси. Алла терла лоб — выпила лишнего. Клыч почти ничего не видел. Во рту пересохло, хотелось ледяной воды.
— Ну что, полегчало? — спросила Алла. — Завтра бы закатиться в Химки. Давай поедем в Химки, а? В лес с ночевой, вот бы хорошо. Наберем «ваксы», харчей. Разведем костер. А, Клыч?
— Поедем, поедем. Куда хочешь, хоть на Колыму. К белым медведям поедем. — У Клыча отчаянно болела голова.
6.
На следующий день Клыч провалялся до полудня и отошел, но ехать из города отказался наотрез. Алла ничего пока не знала, а он терзался. Как его угораздило проболтаться этой девчонке, что он урка? Такого никогда не бывало ни с ним, ни с одним из знакомых уркаганов. Тайна ремесла хранилась настолько крепко, что между собой и то они никогда не называли свое дело воровством. Таков своеобразный этикет. Теперь его терзал страх. Завалился, так по-дурному завалился! И почему его потянуло на откровенность? Только ли от выпитого? Но и раньше они обмывали каждое удачное дело. Так уж водится — обмыть с размахом, на всю катушку. И тут, вчера, вдруг не «загудел» по-старому, а рассиропился. Что же происходит?..
Ну, трусить особенно нечего, девочка никому не станет болтать. А если и скажет, то ей просто не поверят. Мало ли как дурят их брату голову парни? Взял и пошутил. «Ксивы» вроде в порядке, и если даже придут, на первых порах не заметут. А потом можно и смываться из Москвы. Ищи ветра в поле. Приехали погостить, и все тут. Алла же имеет прочные «ксивы» уже давно. Она геолог. Это удобно даже потому, что деньги у геолога не в диковинку. И все-таки он первый раз «раскололся», хоть не на допросе, а раскололся.
— Почему же ты не поедешь? — не выдержала Алла. — За той дурочкой в ресторане присох? Не того поля ягода, Клыч.
— Она ни при чем, — огрызнулся Клыч.
— Учти, Клыч, — с открытой угрозой произнесла Алла. — Не вздумай крутить. Глаза выжгу. Мы с тобой повязаны, соколик, крепко-накрепко. И ты сам знаешь, что воровской закон говорит...
— Скажи пожалуйста, Сонька Золотая Ручка! Законы пишешь. Ты же...
— Ну? Ну, договаривай... — Алла зло и грубо выругалась.
— Ну, ты! — попытался одернуть Клыч, но Алла уже разошлась, что бывало с ней крайне редко.
— А ты заговорил, — усмехнулась она. — И вдруг прошипела бешено: — Или чистеньким захотел стать? Я вот тебя шлепну, гада, и сама пойду в МУР. Понял?
Она медленно вытащила из сумочки «вальтер». Клыч побледнел, отшатнулся, прижался спиной к стене.
— Мне терять нечего, понял? Ты сегодня же уедешь со мной туда, куда скажу. И если только подумаешь смыться от меня — найду. Ты Алку знаешь. Ну? Отвечай!
Клыч овладел наконец собой, отвалился от стены, сунул руки в карманы.
— Не станешь стрелять. Духу не хватит. — Не обращая внимания на Аллу, прошел на кухню, открыл кран, припал к струе ртом.
Алла стояла позади него, опершись плечом о косяк. Пистолет она уже спрятала.
— Деньги кончаются.
— Что деньги? Навоз. Сегодня нет, а завтра целый воз.
— Кончаются. И надо смываться отсюда. Сестра подозревает.
— Скажи, какая шустрая сестра! Сколько лет не подозревала.
— Хватит трепаться! Сегодня же дам ей денег. А завтра...
Ясно, Алла чует паленое, и про деньги придумала. И у него, и у нее еще запас на добрых три месяца. Хотя и ворованные...
...Клыч осторожно, издалека, с угла улицы осмотрел площадь перед Большим. Да, она пришла. Он долго смотрел, и когда Таня откровенно забеспокоилась, решил подойти. Будь что будет. Он совсем не знал, почему пришел сюда, зачем пришла она. Он только испытывал тяжесть, словно идти нужно было в какую-то неизведанную даль, а не просто перейти через улицу.
Что с ним произошло? Что его толкало сейчас к этой незнакомой девчонке у фонтана? Любовь? Нет, любви не бывает. Он и видел-то ее в тумане, выпив лишнего. О какой любви можно говорить! Но она в чем-то поверила Клычу... И Алла поверила, раз сегодня вынула из сумочки пистолет. Только по-другому поверила. В чем это другое?.. Нет, сегодня Алла стрелять не стала. Но в другом случае и в другой обстановке она его пришьет. А во что эта поверила? В то, что он ей сказал правду? Но такая правда отпугивает. А она пришла.
— Здравствуйте, Таня, — тихо сказал Клыч, останавливаясь перед девушкой.
— Здравствуйте, — серьезно ответила та, внимательно на него посмотрела, опустила голову и медленно пошла к переходу. Клыч шел за ней, не зная, о чем говорить.
— Если вы собрались со мной в театр, то напрасно, — Таня заговорила полуобернувшись, не поднимая головы. — Вы... вы сказали вчера правду? Если пошутили, то слишком зло. А если вдруг — правду... То она ужасна. В любом случае — мне не до спектаклей.