Найти цветок папоротника.
Ненавижу медовуху! Вот прям очень ненавижу! Да я в принципе её и не пила никогда. Только вот сегодня попробовала. Ну ведь сделала-то всего лишь глоточек, и вот они, последствия. Бреду теперь по лесу, ищу этот... цветок,чтоб он провалился. А-a-a, так вы же не ведаете, о чем я речь веду. Ну, хорошо, сейчас все расскажу.
А началось все обычным июльским вечером. Хотя, нет, не совсем обычным. Сегодня ведь ночь Ивана Купалы. Да-да. Ну, мы с девчатами, по традиции, сперва венков наплели, потом пускать их пошли на реку. А после вместе с ребятами пошли через костёр прыгать. В общем, ладно все было. До тех пор, пока Николка медовуху не притащил. Да не какую-нибудь, а моим дедом сделанную. Она взрослым-то с первой чарки здорово в голову дает, а он нам её предлагает. Но, раз уж предлагает, - будем пробовать. Вот тебе и попробовала. Да так, что на ногах еле устоял. Посмотрели на меня девчата и решили спать уложить. Ну, в самом деле, не показываться же мне такой на глаза деду. Чего доброго, ещё выпорет! Дед у меня вообще-то добрый, но когда надо - может и прутом берёзовым отходить. Ну так вот, уложили они меня, значит, у костра на травку и давай истории всякие сказывать. Кто во что горазд. И про леших, и про домовых, и про русалок. А Жданка возьми да скажи, что вот, мол, скоро полночь, а в лес за цветком папоротника никто идти и не собирался. Все сразу притихли, потому как если идти, то в Горов лес. А он потому и назван Горовым, что всякий, кто в него войдёт, того гора целая напастей ожидает. Ну, а мне-то что? Я храбрости глотнула, так мне теперь горы по колено. И леса Горовы тоже. Ну вот я и начала хвалиться, мол, ничего там страшного и нет, в лесу в этом. И тут Николка(чтоб ему провалиться, скотине окаянной) и говорит, мол, раз ты говоришь, то тебе и идти. Ну, а я что? А я ничего. Взяла да пошла. Вот и плетусь теперь по бурелому. Последний хмель из головы вылетел, когда я вошла в тень первых дубов. Но, отступать уже некуда. Вернусь - трусихой назовут. Да где же этот папоротник? А-а-а! Вот он, родимый! Скорее цветок отыскать да домой, к деду, да на печку. А то что-то холодать начало. Ветер подул какой-то. Зябко мне.. Да что же это? Где же цветок? Али собрали все, али... и нет цветов у папоротника? Да как же это так? Как же мне теперь возвращаться-то? Ведь засмеют. Ой! Кто там?
За спиной хрустнула ветка. Я стою ни живая, ни мертвая. Голову-то боязно повернуть. Но, любопытство-таки пересиливает. Я поворачиваюсь и натыкаюсь на два алых глаза. Мамочки! Волк! Я срываюсь с места и припускаю во весь дух. Но не тут-то было! Волк - он ведь зверь. У него-то четыре ноги, а у меня две всего. Догнал он меня и прыгнул на спину. Может, мёртвой притвориться? Волк обнюхал меня, тыкнул носом, перевернул и... замер.
Я боялась открывать глаза. Очень боялась. Но они как-то сами по себе открылись. Волк смотрел прямо на меня, не моргая. А затем наклонился к шее, втянул воздух, осторожно лизнул и...укусил.
Больно! Я схватилась за шею. Волк же отошёл от меня и лёг недалеко. Смотрит. Воздух втягивает. Он что, не хочет меня отпускать? Ой, больно - то как! Закричала я голосом не своим, а от укуса волчьего будто жар по всему телу растекся. И не вздохнуть, не шелохнуться. Ну вот и все, вот и смертушка моя подоспела.
Вдруг подул сильный ветер, и луна вышла из-за туч. Полная луна. Волк поднял голову и завыл. Да как завыл! Обычные волки тоненько воют, а этот низким-низким голосом. Как будто... человечьим. И без того мне не шелохнуться было, а теперича и при всем желании не смогу - ужас лютый сковал по рукам и ногам.
А волк смотрит на меня, не мигая, глазами своими алыми, будто ждет чего-то. Стоило только подумать, как затрясло меня, заколотило. Стала я по траве кататься, да только толку от этого никакого. Больно! Будто рвётся что-то изнутри, наизнанку выворачивает. Не знаю, много ли времни прошло, да только в один миг боль вдруг неожиданно стихла, будто и не было ничего. Свернулась я на траве калачиком да только и могла, что поскуливать. Кажись, пронесло. Да только чую, что все равно что-то не так. Я глаз-то один приоткрыла и чуть на месте и не померла. Одежда моя порвана и разбросана кругом, а сама я шерстью обросла. Батюшки святы! Да что же это?! Неужто, волчище заразил меня хворью какой и теперь мне дурь всякая мерещится?!
Пытаюсь подняться. Четыре лапы. У меня. Какого лешего? Это я теперь....
Лапы не слушаются, и я снова падаю на траву. Как же мне теперь домой-то возвращаться?! Дед ведь меня не признает, да пришибет. А то и мужиков деревенских на меня натравит, они меня топором и доканают, ой, батюшки, да как же это?!
Вдруг слышу - хруст в кустах. Видать, кто-то наблюдает за мной. Или опять этот волк проклятый вернулся? Вот, опять! Стоит рядом и дышит. Спокойно дышит, ровно. Видно, давно наблюдает. Неет, это не зверь. Человек это.