-Да не бреши! Кто б тебя одну там бросил?! Раньше времени ты очнулась, вот я и не успел вернуться. Это я должен был тебе всё объяснить да по полочкам разложить. А тут Лей вмешался, голову тебе глупостями всякими забил. Так что не надо на меня все грехи сваливать!
-Ах вот оно что?! Cтало быть и помогать ему теперь не надо? Не выживет ведь он без света солнечного! Неужто брата родного в беде бросишь?!
-Глупая! Кто в Навь попадёт - назад уже не воротится! Никого Мара не отпустит, а уж тебя и подавно! Погибели ищешь? Нет уж, дудки! Не пущу я тебя никуда!
-Не пустишь значит?
-Не пущу!
Чувствую я - забурлила во мн силушка ведьмина, взвилась волчица. Это где это видано, чтобы мне какой-то да указывать вздумал?! Зарычала я, когти на руках отросли, клыки появились, уши в волчьи превратились.
- Попробуй, - говорю, - путь мне преградить...
Глянул на меня Гор сердито, изменилось лицо его, кровью налились очи, шерсть на лице местами выросла. Почти волчьей голова стала. Кинулся он на меня, схватить хотел. Да только и я не промах - как только руку он ко мне протянул, так я под неё и поднырнула, да еще по боку когтями полоснула. Он весь норов свой растерял, да так и растянулся на полу. Только на ноги подняться я ему не дала. Толкнула обратно на половицы да и села сверху.
-Ну вот, - молвлю, - я ж тебе, окаянный говорила.
-Пожалеешь ты, ежели туда отправишься, - отвечает Гор. - Никто еще оттуда не воротился. Ни живым, ни мёртвым.
-А вот это мы ещё посмотрим. К вам-то самим сюда тоже никто, кажись, лет сто не заглядывал. А вот она я, тут. Нет уж, ежели хочет Мара со мной свидеться, так, стало быть, надобно её уважить. Ядвига, Ефим, собирайтесь. Мы идём в мир Тёмной Нави.
Пойди туда, не знаю, куда
Вот уж третий день шли мы по лесу дремучему. Нам с Гором хорошо - мы в волков оборотиться можем. А вот Ядвиге тяжко пишлось. Упертая она оказалась, ни за что не согласилась травы свои дома оставить. Половину запасов своих, почитай, с собой прихватила. Вот теперь и пыхтела. Всё ж таки ноша не малая. И попросить бы ей у Ефима помощи, так нет ведь, мы же сами с усами. А Ефим поглядывает на неё да и усмехается. Вот ведь...домовой!
Гор ни словом со мной не обмолвился с той поры, как мы в путь пустились. Обиду на меня затаил. Так было бы хоть за что. Я же не по прихоти своей иду на погибель верную. Да и кто сказал, что на погибель? Если никто из Нави не возвращался, значит не хотел. Может, любо им там, вот они и остались. Вот тоже мне, еще один! Я братца его непутевого выручаю, а он, значит, сердится на меня. Ух, супостат неблагодарный!
А меж тем солнце к самой земле склонилось. Делать нечего, остановились мы на ночлег. Полянка нам пригожая попалась:вокруг все березки да елочки, а в самом центре вековой валун стоит, мхом поросший. Будто нас только и дожидается. Скинули мы ношу свою, да стал каждый своим делом заниматься: Ядвига взялась костер разводить, Ефим скатерть-самобранку достал и вызвался на стол накрыть, а Гор глянул на меня волком и молча указал за ним идти. Ну, делать нечего, пойду. Авось, чего дельного скажет, а то и извинится. Хотя, куда уж там...
Отошли мы подальше от полянки нашей, Гор скинул одежду, оборотился волком и припустил по лесу, что есть мочи. А я что? А я за ним. Интересно ведь, что ему на сей раз в голову его дурную взбрело. Долго ли по лесу мы метались, коротко ли - то мне не ведомо. Только остановился Гор возле речушки в тени ивы плакучей, оборотился человеком, вошел в воду и на меня глянул. А чего он смотрит-то? Я оборачиваться не собираюсь. Он-то, остолоп, забыл поди, что одежды наши возле полянки остались. А куда ж я нагишом полезу. А Гор всё глядит, не отрываясь. Будто делать ему больше нечего. Ну, раз залез в воду, так купайся, что на меня-то зыркать глазищами своими.
Вдруг услышала я в голове голос его:
-Ну, что смотришь? Иди сюда
-Ты что, ошалел? А как я без одежды своей?
-А она тебе и не понадобится.
-В каком это...ТЫ ЧТО, ИРОД?! ТЫ ЧТО УДУМАЛ?! ИШЬ, ЧЕГО ЗАХОТЕЛ! ТЫ ЧТО, ДУМАЕШЬ, ЕЖЕЛИ Я ТАКАЯ ЖЕ, КАК ТЫ, ЗНАЧИТ МОЖНО МНОЮ ВЕРТЕТЬ КАК ХОЧЕШЬ? ЭТО Я УБЛАЖАТЬ ТЕБЯ ДОЛЖНА?!
Чувствую, как забурлила во мне моя силушка, как рвется она на ружу. Да только ежели я сейчас волю ей дам - прибью ненароком этого олуха. И места мокрого не останется. Я срываюсь с места и бегу, куда глаза глядят. Да что же это они, ироды, делают? Я им что, игрушка какая? Один непотребства всякие себе придумывает, второй один раз меня поцеловал и бахвалится, как петух. Ироды! Межеумки! Да кто им волю такую давал?!