— Владимир Львович, я перезвоню, — и, не дожидаясь ответа собеседника, отключила звонок.
Невольно скривилась, почему-то очень захотелось реветь. Любой нормальный папа забеспокоился бы, узнав, что дочка заболела. Спросил, как ты, доченька? Ты не папа, Владимир Львович, а мстительный ублюдок, не упустивший своего шанса. И я, к сожалению, все в тебя. Ты прав, яблочко от яблоньки недалеко падает. Слезы закапали по щекам. Нет, реветь нельзя, надо выполнять распоряжение «родного» папеньки.
Со злостью вытерла слезы со щек, схватилась за свой официальный для компании «Гарант плюс» телефон. В самом деле, для личной помощницы, вполне естественно позвонить своему начальнику и поинтересоваться, как прошла встреча? А заодно рассказать о своем самочувствии. Но набрать Владислава Юрьевича не успела, в дверь позвонили…
Кто это может быть? Практически никто из моих старых и новых знакомых не знает, где я живу. Надеюсь, меня не вычислили коллекторы.
Несмело подошла к двери, посмотрела в глазок… На пороге моей квартиры стоял Владислав Юрьевич. Сердце взволнованно затарабанило о ребра. Просто нестерпимо хотелось его обнять. Уж было взялась за вертушку замка собираясь открыть дверь, а потом вспомнила о телефоне для связей с Владимиром Львовичем, который лежал на самом видном месте и в любой момент мог позвонить.
— Лена, открой, пожалуйста, — просил Никитин через дверь.
— Владислав Юрьевич, секунду, я не совсем одета.
Метнулась в глубь квартиры, схватила второй мобильный с дивана, отключила. Потом заметалась по квартире, не зная, куда его спрятать. Голова соображала совершенно плохо, словно я, в самом деле, больна, и температура у меня под сорок. Лена, ну что за паника? Вряд ли Никитин будет устраивать обыск, лазить по шкафчикам и другим уголкам квартиры. Засунула телефон в какой-то свитер, а свитер положила в видавший виды комод. Побежала открывать дверь.
Черт, а вдруг Никитин поймет, что я только прикидывалась больной. Мельком взглянула на себя в зеркало. Не поймет. Я не накрашена, кроме того из-за мук совести бледная, как поганка. Глаза немного красноватые, волосы спутанные, одета в пижамные штаны и простенькую, растянутую майку. В общем, та еще красотка. А Владислав Юрьевич эстет, конечно, он ведь богатый человек, которому доступны красивые вещи, в том числе прекрасные девушки, еще к тому же по первому образованию архитектор. Боюсь, разочарую его своим внешним видом. Может хоть немного подкраситься, ну там тушь на ресницы нанести и губы блеском напомадить? Господи, о чем думаю, глупая. Какая тушь, какой блеск для губ? Я же типа болею.
Провернула замок, открывая дверь.
— Здравствуйте, — обратилась, пожалуй, слишком официально.
А Влад ничего не говоря, потянул меня в свои объятья, уткнулся носом в мои волосы и жадно втянул воздух. Мужские руки обхватили талию, подтягивая еще ближе, впечатывая меня в свое тело. Он с улицы, но мне не холодно, наоборот моментально стало горячо, по коже побежали мурашки, количество которых только увеличилось, когда прохладные губы добрались до моей шеи. Из горла вырывается судорожный вдох. Мужские губы на моей шее начали двигаться, целуя, вылизывая, словно я вкусное лакомство. Тело горячим ударом в живот, прошила волна возбуждения. Обхватила руками его шею, запустила пальцы в волосы, и, пытаясь добиться еще большего мурашечьего удовольствия для своего замерзшего от разговора с Орловым организма, стала тыкаться ответными касаниями губ в мужскую шею, щеки, рот. Ах, как же остро! Ах, как горячо! Пробирает каждую клетку.
— Как ты, Лена? — Владислав Юрьевич чуточку отстранился, серые глаза с напряженным вниманием всматривались в мое лицо.
Блин, а еще та красавица. Серая моль, нет, бледная поганка.
— Хорошо…
— Выглядишь не очень. Все еще тошнит?
— Почти нет.
— А что с температурой, — продолжал заботливо спрашивать Никитин. — По ощущениям ну очень горячая… Просто обжигающая.
И снова мужские губы, вынуждая меня выгибаться от удовольствия, прошлись легки поцелуями по моей шее. Он, своими холодными после улицы, прикосновениями, откровенными поцелуями, тоже меня обжигал. От этого чередования жара и холода, перехватывало дыхание и подгибались коленки.
— До вашего прихода не было…
— А сейчас, — лукаво спрашивал Никитин.
— Сейчас стремительно повысилась?
Владу, кажется, понравилась такая стремительность. Губы растянулись в довольной ухмылке.