– Судя по отсутствию звонка, на работу тебя не взяли.
– Добрый вечер, Владимир Львович.
– Я задал вопрос.
Орлов не стал обмениваться любезностями.
– Вы правильно поняли, к сожалению, я не подошла.
– Что так? Неужели выпускница высшей школы экономики, не смогла постичь азы современного делопроизводства? – в мужском голосе уничижение.
Невольно усмехнулась. Если бы эти азы кому-то были нужны. Учитывая критерии отбора Никитина, мне больше пригодилось бы знание поз Камасутры или умения исполнять глубокий м*нет. Черт, почему же так холодно?
– Я же вам говорила, что справилась с тестами, просто Владислав Юрьевич почему-то не посчитал меня подходящей кандидатурой.
– Знаешь, кроме цвета глаз, ты вылитая мать, такая же никчемная.
– Владимир Львович, не надо оскорблений, – предупреждающе шипела я в трубку.
– Видимо, на собеседовании тоже свой дурацки норов показывала.
– Нет, я держалась максимально корректно.
Хотя, было несколько моментов, когда мне до безумия хотелось наградить господина Никитина увесистой оплеухой по его наглой морде. Я же только про резиновую куклу для утех съязвила.
– Возможно, он посчитал, что я слишком молода для этой должности или не подошла ему по каким-то другим критериям.
«Потому что, красивая Лена, ты абсолютно в моем вкусе и очень сильно меня возбуждаешь». А ведь какая-то часть меня тогда откликнулась на мужское возбуждение жарким толчком в животе.
– Послушай, деточка, – сколько ехидства и высокомерия в голосе, – это ты ко мне пришла просительницей, и должна была костьми лечь, петь, плясать, на голове стоять, да что угодно делать, но стать личной помощницей Никитина.
«На что угодно» не пошла моя гордость.
– Наше соглашение отменяется, – безжалостно убивал Орлов мои мечты о воссоздании хрустального замка.
– Владимир Львович, пожалуйста, – смиренно просила я, а предательские слезы чертили линии по моим щекам. – Я как-нибудь по-другому отработаю, прошу вас, дайте шанс, – не выдержала, жалобно всхлипнула побитой собачонкой.
– Не реви, терпеть не могу плачущих женщин. Свой шанс ты уже профукала, девочка.
– Владимир Львович, но мне нужны, очень нужны деньги, и прямо сейчас. В течение этой недели необходимо заплатить проценты по одному из кредитов, или банк начнет делопроизводство. Пожалуйста, я отработаю, обещаю вам.
– Отработает она, – пренебрежительно фыркнул в трубку господин Орлов. – Ты уже показала себя никчемным работником.
Проглотила это унижение.
– Все, что было возможно, я уже продала, заняла у всех знакомых, но этого мало. Уже получено три претензионных письма, дальше только суд.
Орлов молчал. А я, ломая свою гордость, беззвучно ревя, продолжала просить:
– Владимир Львович, прошу, помогите, это очень для меня важно.
– Хорошо, деточка, уговорила, я выплачу проценты. Будем считать это большим авансом с моей стороны. И подумаю, как тебя еще можно использовать.
Использовать – это очень больно и до озноба холодно.
– Видишь, какой я добрый, ты не хочешь меня поблагодарить? – ехидно поинтересовался Орлов.
– Большое спасибо, Владимир Львович, – послушной марионеткой твердила я, а внутри все дрожало от ненависти к этому человеку. – Вы безмерно добры. – Черт, боюсь, в моём голосе тоже проскользнуло ехидство.
Дурочка, ну зачем нарываешься.
– Вся в мать. Только дерзить умеешь.
Лучший комплимент для меня.
– Ничего из себя еще не представляешь, а гонора хоть отбавляй. Думаешь, перед тобой все должны стелиться только потому, что ты, краля такая, появилась на свет. В следующий раз деньги от меня получишь, только если будут результаты.
Отключил телефон.
– Вам тоже до свиданья, Владимир Львович, – прошептала я в тишину дома. И снова, обхватив себя за плечи, заклацала зубами от вымораживающего внутренности душевного холода.
Дорогие мои, муз капризный муз нуждается в вашей поддержке. Пишите комментарии, добавляйте книгу в библиотеку и не забывайте про лайки.