Не ответила на материнский призыв… Вернуться сейчас – это опустить руки перед злодейкой-судьбой и навсегда потерять хрустальный замок. А я не могу этого допустить. Я ведь целеустремленная и упертая.
– Как себя чувствует папа?! – попыталась перевести разговор в другую сторону.
– Он держится, старается выполнять указания врача, потихоньку разрабатывает руку и ногу, пытается говорить. Правда, получается очень плохо. Только мычание, но я уже научилась немного понимать. Еще он пишет левой рукой, ужасные каракули выходят. Их понять еще сложнее, чем мычание.
– Наш папа сильный… Он обязательно восстановится.
Мама всхлипнула. Я вздрогнула…. Слишком много обреченности слышалось в маминых слезах.
– А что говорят врачи?!
– Говорят, реабилитация будет очень долгой. И никаких гарантий, что он сможет вернуться к прежней жизни.
Очень тяжело видеть этого умного, сильного человека в беспомощном состоянии ребенка, который даже разговаривать еще не умеет.
– Мамочка, все будет хорошо, слышишь! – убеждала ее и себя, – Не смей отчаиваться. Держись!
– Да-да, я держусь. Просто не знаю, как смогу ему рассказать… – родительница замолчала и снова жалостливо всхлипнула, словно здоровенную иголку в сердце загнала, – что мы всё потеряли.
Отец не выдержит правды.
– Не надо пока ничего рассказывать, – горячо шептали в трубку мобильного телефона мои губы. – Обещаю, я внесу проценты по кредитам. А там, глядишь, что-то придумаю, и Владимир Львович поможет. Мама, я никому не позволю забрать наш дом.
Родительница опять обреченно всхлипнула. А я не находила слов, чтобы ее утешить. Она ведь взрослая женщина, понимает, найти такое количество миллионов практически невозможно. Какое ужасно «холодное» слово «невозможно». Меня опять заколотило ознобом. Поплотнее закуталась в одеяло.
– Дочь, ты приедешь в эти выходные? – спрашивала мама.
– Не уверена, что смогу. Но я буду очень стараться.
И обжигающая догадка в голове. Там в кабинете Никитина, когда я произнесла точно такую же фразу, тогда мужские глаза совсем не адским светом зажглись, а обыкновенной мужской похотью. Он меня хотел в тот момент...
– Мама, я буду каждый день звонить, завтра поговорим по видеосвязи, покажешь мне папу.
– Хорошо, родная моя. Прошу тебя, только не делай глупостей, пытаясь все вернуть. Проживем как-нибудь.
Чтобы не потерять наш хрустальный замок, я на что угодно готова пойти. Почти… Переступить через свою гордость так и не смогла.
– Мам, я тебя люблю.
– Я тоже. Очень сильно люблю тебя, доченька.
***
Несколько дней после собеседования меня преследовал холод, я никак не могла согреться. Пришлось тащиться в аптеку. Все-таки температура, да еще такая противная, 37,5, которую и сбивать вроде бы не рекомендуют, но вместе с тем чувствуешь себя совсем без сил. Возможно, подцепила какую-нибудь разновидность ковида, он иногда протекает без каких-либо определенных симптомов. Или мою чувствительную натуру до сих пор тошнит он пошлости современного мира… Холодно и очень мерзко на душе после общения с такими прожженными акулами бизнеса, как Орлов и Никитин.
Владимир Львович выполнил свое обещание, дал денег на оплату процентов по кредиту. Конечно, это не решение проблемы, а всего лишь ее отсрочка. Но я хоть ненадолго вздохну свободней. А потом замолчал. Наверное, до сих пор думает-гадает, как же можно меня использовать? До невозможности отвратительный человек. Надеюсь, он не решит, подложить меня под какого-нибудь своего партнера.
Телефонный звонок оторвал от безрадостных размышлений.
Кто там надумал потревожит мой одинокий покой? Господин Орлов? Нет, номер незнакомый. Видимо, опять коллекторы… Как же я устала от постоянного давления и угроз. Нет, этот номер телефона совершенно новый, зарегистрированный на Луневу Елену Александровну, о нем практически никто не знает.
– Да, – настороженно и несколько недоуменно сказала я, ответив на звонок.