– Лена, через полчаса жду кофе.
– Конечно, Владислав Юрьевич.
Эх, была бы она всегда и во всем такая послушная.
А потом все завертелось-закрутилось, рабочий день набрал такие обороты, что у меня совсем не оставалось времени, чтобы полюбоваться своей симпатичной секретаршей. Но так хотелось иногда, подтянуть ее к себе максимально близко и, пытаясь сбросить напряжение, несмотря на ее неприятие, немного вкусить удовольствия, накрыв девичьи губы смачным поцелуем.
– Владислав Юрьевич, я могу идти? – спросила Елена Прекрасная ровно в 18.00 вечера.
Рабочий день окончен, и она не желает больше необходимого времени задерживаться с таким противным начальником и отвратительнейшим человеком, каким казался я в ее глазах.
Фиг тебе, Красивая Лена. Фиг… Не хочу тебя отпускать.
– Нет, не можешь.
Ой, ай, спасите-помогите, сейчас проткнет меня острыми льдинками синевы своих глаз.
– Пятница, шесть часов вечера. Мой рабочий день закончен.
– Поскольку ты моя «личная», – интонацией и голосом максимально выделил последнее слово, – помощница, у тебя ненормированный график, и твой рабочий день начинается и заканчивается, когда это решит руководитель.
– Спешу вам напомнить, рабовладельческий строй окончился очень давно.
Зараза языкастая.
– Я в курсе. Изучал историю.
– Да, а мне показалось, что запамятовали.
– У меня очень хорошая память, не переживай.
– Зачем я вам понадобилась в такое время? – в женском голосе плохо скрытое раздражение.
О, я знаю массу вариантов твоей надобности.
– Мы едем в одно очень хорошее место на деловой ужин с партнерами компании «Гарант плюс».
– У меня нет аппетита. Точнее, он стремительно портится в вашем обществе.
Да сколько можно дерзить? Кто-то явно за берега выходит.
– Лена, мне кажется, ты забываешься иногда. Я тебе не друг, не брат, не раздолбай знакомый и даже не навязчивый поклонник.
А про себя добавил: «Всего лишь помешанный на тебе начальник».
– Завязывай хамить, если, конечно, хочешь пройти испытательный срок.
Сверкнула синими очами, но вполне смиренно произнесла:
– Простите, Владислав Юрьевич, – даже виновато глазки в пол опустилаю. – Но у меня правда нет аппетита.
– Отлично. Значит, пока я буду ужинать, голоден как волк, ты будешь фиксировать все умные мысли партнеров. Собирайся, сейчас поедем к тебе, чтобы ты переоделась. Эта твоя блузочка под горло, годится только на собраниях кому за шестьдесят. Одень какое-нибудь платье нормальное. Есть такое?
Леночка очень хотела послать меня на хрен. В гжелевских блюдцах глаз стали проскальзывать яркие блики хохломы.
– Только длинное в пол черного цвета.
Скривился, словно съел целую дольку лимона, не посыпанного сахаром.
– Ой, только не надо черноты и монашеской длины, пожалуйста. Тогда надень белую шелковую блузку, в которой ты приходила на первое собеседование и свои черные брючки. Они так красиво обтягивают твою зад… – наткнувшись на возмущенный взгляд, поправился, – бедра. Если застегнешь блузку на все пуговицы под горло, вычту тридцать процентов из твоей зарплаты.
– Владислав Юрьевич, вы все-таки забыли об отмене крепостного права и окончании периода рабовладельческого строя.
– Рабам вообще ничего не платили. И за каждое грубое слово в адрес хозяина их нещадно пороли розгами. А ты взяла моду постоянно подчеркивать свое невысокое мнение о моей персоне. Мне неинтересно. Хотя, знаешь, да, забыл. Хочешь, устрою порку? За розги и ремень сойдет.
Отблесков хохломы в гжели прекрасных девичьих глаз стало еще больше, причем припорошенной колючим инеем.
– Владислав Юрьевич, – возмущенно пыхнула моя новая секретарша.
Поднял руки в обезоруживающем жесте.
– Шутка Лена, шутка… Ты же понимаешь юмор?