Мне снова захотелось смеяться.
– Ты что, правда не въехала?!
– А куда я должна была въехать на паровозике?
– Ну, как ты и сказала в дальние дали, – иронично протянул я, – Это же наркоманская тема. Паровозик – один из способов совместного раскуривания травки. Ты правда не знала?
– Правда. Хотя кое-какие догадки после слов ведущего появились, конечно.
– А рассказывала так, будто каждый вечер уезжаешь в далекие дали.
– Нет, я никогда не употребляла наркотики. И вообще категорически против этой гадости. Я выставила себя полной дурой.
Невольно улыбнулся.
– Нет, очень симпатичной и очень стройной дурочкой.
Она чарующе улыбнулась, и, кажется, впервые посмотрела на меня без какой-либо настороженности.
– Можно я немножко закрою глаза. Очень голова кружится.
– Как видно, пить ты тоже никогда не пила.
– Почему же, – сонно шептала Елена Прекрасная, – иногда пила по праздникам, бокал шампанского или вина. Мама говорила, прилично только один бокал за вечер.
Похоже, родители держали Лену в ежовых рукавицах. Но ей ведь 23 года, неужели ни разу не напивалась? А как же веселая студенческая жизнь?
Моя красивая помощница прикрыла синее озера своих глаз, сладко зевнула, смущенно прикрыла ладошкой рот, и буквально через несколько секунд вырубилась. Заснула, убаюканная мотором машины. А мне вдруг захотелось рассмотреть ее более внимательно. Подтащил Леночку чуть поближе, положил черноволосую голову себе на плечо. Снова заправил черный локон за ушко. Красивое такое ушко… Провел по атласной коже щеки.
Внутри, медленно отвоевывая все новые и новые уголки, разрасталась непонятна теплота. Сначала ею пропитались смотревшие на прекрасное лицо спящей красавицы глаза, потом занялась рука, гладившая щеку, потом плечо, на котором покоилась темноволосая голова, потом теплотой наполнились легкие, хапнувшие ее кристально-женственно запаха, затем теплота атаковала сердце, живот, и дальше-дальше, даже пятки стало приятно покалывать. Какое-то непонятное ощущение…
Это не обычное желание, нет. Хотя оно тоже присутствовало, скопилось твердокаменным узлом в штанах. Эта целая волна нежности, умиления, даже восхищения женской красотой и таким колючим остроязычным характером. Леночка, все еще находясь во власти сна, издав непонятный мурлыкающий звук, доверчиво охватив меня руками, устроилась удобнее на моем плече, вызвав новый прилив теплоты. Ее так много во мне, прямо распирает во все стороны. Что это, Никитин? Неужто ты влюбился?
Глава 11
Глава 11
Меня властно целовали мужские губы…. Настойчивый мужской рот раз за разом влажно и греховно скользил сначала по моей верхней, потом по нижней губе. Очень горячо. Очень хочу еще! Но мужчина почему-то медлил… Выброшенной на берег рыбкой раскрыла рот, желая, чтобы настойчивые губы снова наполнили меня жарким хмелем поцелуя.
– Ещё, – капризно попросила я.
– Черт… – шипящий возбуждающий шепот.
Губы вернулись и с новым пылом атаковали мой рот. И я ответила, всасывающее впиваясь в мужские губы, скользя языком по зубам. Он целовал снова и снова, забирая мое дыхание, делясь своими хрипами от возбуждения. Одновременно нежно и властно, сводящими с ума влажными поглощающими движениями раз за разом нападал на мои пульсирующие губы. Я послушно открывала рот и повторяла за ним. Голова кружилась, в глазах святящиеся блики.
Ток прошел по телу… Это властная мужская рука накрыла мою грудь, сжала, потом с возрастающей жадностью стиснула еще раз, пальцы зацепили торчащую вершинку. Мой стон сожрали всё еще целующие меня губы. Только мне хотелось большего, более горячих, более взрослых прикосновений. Низ живота тянул и пульсировал. Обжигающая горячая рука прошлась по внутренней стороне бедра, приподнимая вверх подол платья. Остановилась в каких-то сантиметрах от средоточия моей женственности. Ну почему остановилась?
– Пожалуйста, прошу еще, – уже откровенно хныкала я.
Через тело пропустили ток, дернулась, точно припадочная. Это его пальцы накрыли меня между ног и чувствительно потерли.