– Почти, но не только для богатых, для всех. Правда, за определенную плату
– Элитный бордель? – снова откровенно дерзила я. – И вам, как хозяину, будет принадлежать право первой ночи с любой понравившейся девушкой. Хоть полной блондинкой, увлекающейся БДСМ-играми, хоть похожей не меня темпераментной стройной брюнеткой.
Зачем я сказала «похожей на меня»? Никитин резко остановился. Разозлила, крылья красивого носа раздраженно напряглись.
– Лена, чем забита твоя голова? Даже страшно становится, с виду такая вроде бы правильная и скромная, а в голове сплошная пошлятина. Правильно говорят, что некоторые девственницы в своих фантазиях порочней самых раскрепощенных куртизанок.
Рванула руку, освобождая свои пальцы от хватки Никитинской ладони.
– Просто после ваших нескромных предложений и беспардонных действий, только такие мысли приходят в голову.
Красивое мужское лицо недовольно скривилось.
– Думаешь, я такой озабоченный извращенец, который домогается всех подряд?
Пасмурное небо его глаз с возмущением всматривалось в мое лицо.
– Ну, может не ко всем, но наверняка я не единственная сотрудница компании, которую вы удостоили своим горячим вниманием.
– Да чтоб тебя, единственная, млять! – взорвался Никитин. – Если хочешь знать, у меня уже больше трех месяцев не было нормального секса!
– А как же вчерашний рай?
– А аду я видел такой рай.
– А как же личная помощница, которая была до меня. Не поверю, что вы ей не сделали столь выгодного предложения. Она ведь тоже провинциалка в поисках лучшей доли. Только, видимо, чем-то не угодила, раз получила столь быструю отставку.
– Я все сказал! – почти орал Владислав Юрьевич, – Не забывайся, Красивая Лена, ты моя подчиненная, и я не обязан перед тобой оправдываться.
– Конечно, Владислав Юрьевич! – отсалютовала я.
А пыхтящий злостью Никитин развернулся, и пошел дальше в широту пустыря. Не оборачиваясь, не обращая на меня внимания. Моя рука, не сжатая жаром его ладони, моментально замерзла. Как верная собачонка, побежала следом за широкой спиной. Совсем не для того, чтобы руку согреть. Стало вдруг совестно… Что за привычка дерзить и озвучивать вслух все нелицеприятные мысли о его персоне. А вдруг он правду сказал, вдруг я действительно единственная? И зачем только бегу следом, просить прощения ведь все равно не собираюсь.
Глава 14/3
Споткнулась на какой-то кочке, непроизвольно вскрикнула. Раз – и своим симпатичным личиком прямо в чуть припорошенную снегом землю. Получай, Красивая Лена, сама природа отомстила за никитинскую обиду.
– Да чтоб тебя! – послышались сдавленные ругательства генерального директора компании «Гарант плюс».
Левую ногу прострелила резкая боль.
– Лена, какого черта ты носишь зимой сапоги на каблуках?! – орал Владислав Юрьевич.
Мне и так больно, и он еще кричит.
– Откуда я могла знать, что мне предстоит забег по пересеченной местности? – огрызнулась я.
– Давай попробуем подняться.
Сильные руки обхватили меня за талию, потащили вверх. Ногу снова прострелила боль, в глазах даже потемнело. Тихо пискнула маленькой попавшей в силки пичужкой. Почему-то не хотелось показывать перед большим боссом, что я подвержена таким слабостям, как физическая боль.
– Ты как? – сейчас в мужском голосе была тревога.
– Если бы тут располагался не заброшенный пустырь, а пахотное поле, могло быть гораздо хуже, во всяком случае, грязнее.
Не только сапоги пришлось бы списывать в утиль, но и пальто.
– Что ж ты такая неловкая, мамзель, – несмотря на обидные слова, в мужском голосе чувствовалась теплота.
Никитин принялся отряхивать мое пальто от снега и засохшей травы. Его заботливые, лишенные сексуального подтекста действия снова вызвали жар в моем теле, и даже боль в ноге не помешала распространению этой непонятной слишком горячей реакции. Просто мне неприятны его касания, и организм протестует таким образом.
Поправила непонятно куда съехавшую шапку.
– Извини, Лена, ты права, моя вина, потащил тебя в лес на каблуках.
– Ничего страшного, – шептала я, теряясь от близости своего руководителя и непонятных протестных действий своего организма.
Замер, пристально всматриваясь в мое лицо. Надеюсь, я не сильно измазалась. Серые глаза облизали горячей сталью своих глаз мой рот. Черт, он хочет меня поцеловать. От этого понимания в животе горячий толчок, губы засаднило, невольно захотелось их облизать. Дышать стало нечем, и я, как тогда в лифте, снова жадно втянула в себя воздух. Сердце в груди зашлось бешеным набатом. Я сейчас не выдержу, пытаясь унять этот жар, стану искать влагу в его поцелуях.