Что за мысли дурацкие? Уперлась ладонями в широкие мужские плечи. Нет, целовать не стал, ухмыльнувшись на мою реакцию, вытащил засохшую травинку из волос. Правильно, на ветру нельзя целоваться. Губы можно обветрить. Так почему я сейчас чувствую необъяснимое разочарование? Что за бред со мной творится? Я же ненавижу и презираю таких мужчин, как Никитин…
Мужские руки отпустили мою талию, он отошел от меня и стал рассматривать окружающий нас малоснежный пейзаж.
Откашлялась.
– И что за мечту ты здесь хочешь воплотить?
Почему я вдруг обратилась к Владиславу Юрьевичу на «ты»? Ну, подумаешь, хотел поцеловать, подумаешь, помог подняться, и в одной из фраз, обращенных к моей персоне, была теплота.
Никитин ухмыльнулся на эту оговорку, но не стал поправлять. Глупо поправлять, когда мы один на один в снежно-сказочных просторах природы.
– Большой, в несколько гектаров, детский парк развлечений.
Он же чайлдфри, не любит детей, и такая вдруг мечта?
– Что-то наподобие Диснейленда?
– Ну… Диснейленд – это буржуйское. Я же хочу совместить парк развлечений с русской историей, конкретно с историей Санкт-Петербурга. Допустим, тоже колесо обозрения… Обычные кабинки можно стилизовать под царские кареты, или корабли петровских времен. А на входе детей будут встречать не Диснеевские мышата, а учитывая город, в котором мы живем, разные исторические личности. Петр Первый, Екатерина Вторая, Пушкин с Гоголем, благо все именитые деятели культуры жили в Санкт-Петербурге. Те же американские горки, которые в Америке называют русскими, поезд можно пустить, допустим, по видам Петергофа. А в стилизованном Зимнем дворце будет полоса препятствий, пусть ребята постараются, добираясь до какой-либо картины. Уверен, в этом случае, они запомнят их гораздо лучше. В тюрьмах Петропавловской крепости можно устроить комнату страха. Но, конечно, тут надо детально всё продумать, привлечь соответствующих специалистов.
Когда Никитин рассказывал, его лицо было увлеченное, одухотворенное и очень красивое. Совсем не вязалось с презираемым образом богатого пошлого говнюка, который считает, что все люди покупаются и продаются.
– Мне кажется, идея такого парка развлечений очень интересная и довольно оригинальная. Только я не уверена насчет окупаемости. Конечно, в Санкт-Петербург приезжает много туристов, город просто дышит историей. Но они хотят, прежде всего, познакомится с реальными достопримечательностями, а не их развлекательными копиями.
– В том то и дело, эти достопримечательности по большой части интересны взрослым, а детям, особенно до четырнадцати лет, ходить по бесчисленным музеям в большинстве случаев скучно. В моем парке будут, конечно, бутафорские, но веселые достопримечательности. Детям тоже нужен досуг.
– А не слишком ли далеко от города?
Все-таки высшая школа экономики давала о себе знать, я, прежде всего, подсчитывала возможные риски.
– Да, это одна из самых главных проблем моей идеи, но найти в черте города пригодную площадь в несколько гектаров просто невозможно. А тут рядом большая автострада, в принципе, легко добраться. Хотя на метро конечно, не доедешь. Впрочем, сейчас городское строительство идет в этом направлении, поэтому неизвестно что будет лет так через десять.
– Неизвестно, – эхом повторила за Никитиным.
– И как тебе моя мечта, Красивая Лена? – в голосе слышалась чуть различимая насмешка.
– Мечта очень красивая, радостная, яркая и веселая. Правда, я не ожидала услышать ее от убежденного холостяка, трудоголика и чайлдфри.
Серые глаза стали холодными грозовыми тучами.
– Знаешь, Лена, ты очень зацикленный человек. Будешь теперь до смерти мне эти слова припоминать. Можешь считать, что я, как беспринципный бизнесмен хочу построить этот парк, конечно, не для того, чтобы порадовать детишек, а чтобы извлечь из этой радости прибыль, которую потом смогу потратить на радости для себя, любимого. Всё! Довольна?! Мой образ похотливо-беспринципного босса снова стал целостным?
Меня охватил стыд. Никитин так увлеченно рассказывал, поделился со мной своей заветной мечтой. А я снова его обидела и разозлила своим требующим выхода уязвленным чувством собственного достоинства. Владислав Юрьевич прав, я очень зацикленная личность и совсем не похожа на оптимистку, которая пытается найти в каждом человеке что-то хорошее. Наоборот, постоянно возвращаюсь к человеческим недостаткам, посмевшим когда-то задеть мою гордость.