А вот у меня после этих слов возникло много-много эмоций, они теснили грудь, гневно скрипели зубами, скрючивали в злости пальцы, грозились вырваться на свободу отборным трехэтажным матом. Так вот почему Бесхмельницин сам не пришел на встречу, а прислал этого безликого клерка, побоялся мне в глаза посмотреть.
– Как так? – почти рычал я, – мы более двух месяцев работали над этим проектом. Мои специалисты, чтобы учесть все нюансы, десятки раз выезжали на местность, провели всесторонний анализ грунта, подготовили подробнейший проект, учитывающий назначение объекта и природную специфику участка. Над проектом трудились мои лучшие архитекторы, я сам, в конце концов, а вы сейчас мне говорите, что вся эта работа была проделана зря. Правильно я понимаю?! – Не выдержал, повысил-таки голос.
– Давайте вести себя цивилизованно. Увы, так бывает, – равнодушно пожал плечами юрист, – проект ведь не всегда должен нравится заказчику.
– Если не нравится, об этом говорят на начальном этапе. Вас же все устраивало. Мы не взяли с вас оплату за эту часть работы только с тем условием, что компания «Гарант Плюс» потом займется реализацией данного проекта.
– Нет ни одной бумаги, подтверждающей ваши слова.
«Черт, – застонал я про себя, – как же можно было так лопухнуться».
– Это была устная договоренность между мной и Леонидом Михайловичем. Вы, помнится, тоже присутствовали на той встрече.
– Можете подать в суд, – равнодушно произнес юрист, – но доказать подобные устные договоренности очень сложно, практически невозможно.
– Мы уже почти десять лет вместе работали, хорошо знали друг друга, не одну гостиницу вам построили, я был полностью уверен, что «Балтика-сервис» – серьезная компания, которой можно доверять, – грозно шипел я.
– Что могу сказать, к сожалению, сейчас очень сложные времена, приходиться считать окупаемость каждой копейки, поэтому прежде всего для нас важна стоимость реализации проекта.
– Мы можем еще раз пересмотреть сметы, возможно, где-то ужаться.
Хотя сейчас мне хотелось не искать возможности ужаться, а хорошенько разжать бурлящее во мне возмущение, желательно кулаком по худосочной роже юриста.
– Поздно, это не имеет значения, поскольку Леонид Михайлович уже подписал контракт с другим застройщиком.
И тут я все-таки не выдержал, разразился-таки отборным трехэтажным матом, даже схватил за грудки блёклого юриста. Впрочем, все эти действия – просто слабые трепыхания сидевшего внутри бешенства. Господи, я сам виноват, как можно было допустить подобный чудовищный непрофессионализм, поверить кому-то на слово? А эта сволочь, Михаил Леонидович, да мы при каждой встрече, чуть ли не в десны друг с другом целовались, несколько объектов ему уже отгрохали, причем он всегда был доволен работой «Гарант плюс», никогда не нарушили сроков строительства, и тут такая подстава. Конечно, в бизнесе нет друзей, а только партнеры, ищущие взаимную выгоду, но все же Бесхмельницин поступил очень подло, прямо скажем, по-свински.
В офис вернулся усталый, злой и донельзя раздраженный. А за столом в приемной сидела вредная и красивая Лена. Хоть что-то хорошее есть в моей жизни.
Устало потер виски гудящей головы. От собственной глупости, людской подлости, чертовски тошнило, хоть о стены бейся дурьей своей головой.
– Владислав Юрьевич, что-то случилось? – заметила мое, мягко говоря, «плохое» настроение внимательная к мелочам секретарша.
– Д-да…
– Я могу помочь? – подскочила ко мне сердобольная Леночка.
– Д-да…
Сейчас от своей помощницы хотелось максимально личной помощи, нужно подсластить этот поганый день. Ухватился за девичьи точеные плечи и принялся толкать Лену по направлению к своему кабинету.
– Владислав Юрьевич, что вы делаете? – возмутилась девушка.
У меня от ее близости, женственного, кристально-чистого запаха, сперло дыхание, а в глазах стали разрастаться красные круги. Ничего не вижу, не хочу видеть, только ее красивое лицо, только сексуальные, подкрашенные розово-коричневой помадой губы.
– Лена, – хрипел контужено я, – мне нужно полечиться.
Ногой захлопнул дверь, прислонил Елену Прекрасную спиной к ее деревянной поверхности и утонул в бушующем возмущении ультрамарина ее глаз.
– Владислав Юрьевич, что вы себе… – снова пыталась выразить недовольство моей близостью строптивая помощница.