– Как это произошло?
– Мальчишка самонадеянный, мозгов совсем нет. Думают, что они бессмертные. Полез что-там крепить, не пристегнул страховку. Хотя ему говорили, а он отмахнулся, типа, плевое дело, и сорвался… Вины компании в этом происшествии нет, все средства для обеспечения безопасности присутствовали. Это куча людей может подтвердить.
Линии морщин на красивом лице только углубились.
– Надеюсь, он останется жив. Пусть в самое ближайшее время, прямо завтра же, выплатят все суммы, которые полагаются при несчастных случаях на производстве.
– Владислав Юрьевич, этот парень сам виноват произошедшем. У нас двадцать человек свидетелей. Он по своей воле и расхлябанности не воспользовался страховкой. Компания не обязана ничего ему выплачивать.
– Виктор Тимофеевич, о чем ты сейчас говоришь?! «Сам виноват», «не обязана выплачивать»… Он мальчишка восемнадцати лет, еще и пожить толком не успел. А теперь может навсегда остаться инвалидом, если, конечно, выживет.
– Останется инвалидом прежде всего по собственной глупости и самонадеянности. Фирма «Гарант плюс» в этом не виновата, – стоял на своем руководитель службы безопасности.
– Виновата или не виновата, всё это сейчас совершенно не важно. Этот мальчишка работал в нашей компании, и мы должны его поддержать всеми возможными средствами. Немедленно найди контакты его родителей, я позвоню им, поговорю.
– Уже нашел. Сейчас сброшу вам на телефон, – был предельно лаконичен Виктор Тимофеевич.
– Лена, узнай, в какую больницу его повезли. И мониторь, пожалуйста, состояние.
– Конечно, Владислав Юрьевич, – растерянно шептала я.
– Еще мне нужны контакты лечащего врача. Фирма «Гарант плюс» возьмет на себя все расходы по лечению и реабилитации этого парня. Ну, или же оплатит похороны, – мрачно добавил Никитин, а две складки между темными бровями превратились уже в глубокие борозды. – Виктор Тимофеевич, дай поручение всем начальникам строительных бригад, всем прорабам, пусть проведут внеплановый инструктаж по технике безопасности. Начальника бригады, где трудился этот парень, уволить к чертям собачьим.
– Владислав Юрьевич, он же не виноват, что парень, дурень бесстрашный, не стал пристегивать страховку.
– Виноват, черт возьми! – повысил голос Никитин. – Надо следить за своими подчиненными. Где он в это время был? Почему не настоял на использовании средств защиты? Он должен постоянно твердить, что стройка и высота – это не игрушки, а смертельно опасная работа. Почему десятки свидетелей спокойно смотрели, как молодой парень, не пристегнувшись, полез что-то там делать? Почему никто не попытался его остановить? Чем они умнее этого самонадеянного мальчишки? По-хорошему всех так называемых свидетелей тоже нужно уволить.
– Да там секундное дело. Ему говорили, кричали, он лишь отмахнулся.
– Проведи тщательное расследование данного инцидента, точнее, трагедии. В любом случае всем, как минимум, строгий выговор нужно влепить.
– Конечно, Владислав Юрьевич, разберемся.
– Да, Лена, попроси кого-нибудь из отдела кадров принести личное дело разбившегося парня.
– Хорошо, я сама сбегаю.
Владислав Юрьевич благодарно мне улыбнулся… А ведь он совсем не такая циничная акула бизнеса, думающая только о своей выгоде и личных удовольствиям, каким мне казался. Так искренне переживать за простого работника может только очень добрый человек. В груди безбожно защемило. Боже, Лена, во что ты ввязалась?
Странно, я так уже привыкла быть его красивой вредной Леной, да и Леночкой тоже, что сейчас мое настоящее имя казалось мне совершенно чужим. Какое-то раздвоение личности.
Развернулась, чтобы идти выполнять распоряжения своего сейчас очень расстроенного и мрачного начальника. Нервы ни к черту, пальцы безбожно дрожали, трудно оставаться спокойной, столкнувшись с такой трагедией.
Когда прибежала от Надежды Викторовны, Никитин с кем-то разговаривал по телефону, видимо, с родителями разбившегося парня. Занялась другими поручениями большого босса. В больнице со мной разговаривали не очень охотно, сообщили только, что работник находится в реанимации, состояние крайне тяжелое, но пока жив. Жив, жив – это самое важное. Видимо, сегодняшняя ночь будет решающая в его состоянии.