– Большое спасибо за информацию. Я тогда через часик еще позвоню, извините за беспокойство, но Владислав Юрьевич сказал постоянно мониторить состояние здоровья пострадавшего парня.
– Ваш руководитель – большой души человек, это ведь благодаря ему бросил все дела один из лучших хирургов Санкт-Петербурга. Мало кто из директоров так о своих работниках переживает.
Н-да, большой души человек, а я не замечала, наоборот, постоянно зацикливалась на его недостатках. Уж очень демонстративно он их обозначил во время собеседования, да и потом тоже. Совесть противно заныла, одно дело вести шпионскую игру против бесчестного хозяина жизни, думающего только о своих удовольствиях, ни во что не ставящего интересы других людей, и совсем другое дело, если это большой души человек, в которого, к тому же, я, кажется, начала влюбляться. Боже, что я буду делать? Что?!
Через полчаса из кабинета вышел Никитин. Серьезный, отстраненный, уже совершенно прилично выглядящий, без следов моей помады на лице. И хотя часы показывали только 16.30 вечера, одетый в верхнюю одежду – темно-серое стильное пальто, строгие линии которого подчёркивали его руководящий статус и показывали безупречный вкус. Куда-то собирается уезжать? Но Никитин же попросил отменить сегодня все запланированные встречи?
– Леночка, напомни, как зовут лечащего врача разбившегося работника?
– Матвиенко Игорь Андреевич.
– Спасибо…
– Парень сейчас на операции.
– Нет, у тебя устаревшая информация, операция уже завершилась и в целом прошла успешно. Теперь нужно только ждать и молится о выздоровлении парня.
Видимо, один из самых лучших хирургов Санкт-Петербурга, бросивший по просьбе Владислава Юрьевича все свои дела, позвонил и отчитался о проделанной работе.
– Лена, ты умеешь молиться?
– Умею.
С тех пор, как с папой случился обширный инсульт, и он превратился в тень былого, успешного человека, каждый день молюсь, прошу выздоровления, а по выходным заказываю службу о здравии в различных церквях Санкт-Петербурга и окрестностей.
– А я, представляешь, совершенная бестолочь в вопросах религии. Не научили меня родители, отец ведь коммунистом был, ну и атеистом соответственно, потом, конечно, все вспомнили о боге, но папа так и не проникся верой, наверно, поэтому, и я ни одной молитвы не знаю. Ну, кроме начальных строк «Отче наш, И́же еси́ на небесе́х! Да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́». Вроде бы крещеный, бабушка настояла, но существую отдельно от церкви.
– О боге люди обычно вспоминают, когда случается какая-то беда. Говорят, на войне неверующих нет.
– М-да, – задумчиво, мрачно смотря сквозь меня, согласился Никитин. – Лена, я поеду в больницу, переговорю с врачами, поддержу родителей, а ты можешь идти домой. Сегодня был очень сложный день.
Вот домой мне совершенно не хотелось.
– А можно с вами поехать? – неожиданно даже для себя самой попросила я.
Внимательно всмотрелся в мое лицо, в серых глазах мне почудилась нежность. Приятная теплота мужского взгляда искорками пробежала по коже, сосредоточиваясь в груди согревающим облаком.
– Переживаешь за этого парня, Лена? Ты очень добрая девочка.
Это вы еще не знаете, Владислав Юрьевич, что я заключила против вас сделку с дьяволом.
– Да вы тоже совсем не такой, каким показались мне первоначально.
Раз уж настало время признаний, надо бы хотя бы малюсенький комплимент его личности отвесить, а то я только гадости озвучивать смелая.
– О боже, неужели образ гадкого, похотливого босса наконец-то померк в твоих глазах? – криво улыбаясь, сканируя серостью своих глаз, спрашивал Никитин.
С прискорбием пришлось признать – не умею я делать комплименты.
– Учитывая сегодняшнее утро, с похотливых и озабоченных вас еще рано списывать.
Большой босс даже засмеялся.
– А вот тебя уже можно причислять, так активно мне отвечала.
Щеки невольно вспыхнули краснотой. Вспомнила свое непристойное поведение, как обжигающе прекрасен был наш поцелуй, и в каком компрометирующем виде мы предстали перед начальником службы безопасности.
– Я, кажется, уже извинился за инцидент в кабинете, просто не нашлось под рукой сисястой бабищи в моем новом вкусе, пришлось тебя поцеловать.
Ах, пришлось меня поцеловать, но проделывал это Владислав Юрьевич с большим воодушевлением.
– Теперь будешь полгода припоминать мою несдержанность.
– А вы меня помощницей только на полгода взяли?
Сердце замерло в груди, интересно, сколько времени удастся проработать в компании, прежде чем меня вычислят?