– Нет, не умею, но я быстро учусь, – и одарил меня совершенно обаятельной улыбочкой. Хорошо, что я сейчас сижу, иначе не уверена, что мне удалось бы устоять на ногах.
Внутри что-то дрогнуло, ледок продолжал трещать и таять. Не нашла в себе силы отказать ему (или себе?) в удовольствии.
– Согласна, если мы поедем на Большую Конюшенную и поедим пышек.
– Гм, пышки – это наследие скорее двадцатого века, А твои любимые дворянки девятнадцатого века, тургеневские тонко чувствующие барышни (ну надо же, почти дословно вспомнил мои слова), предпочитали более изысканные десерты: бланманже, эклеры, различные бисквиты под взбитыми сливками и так далее.
– В данный момент мне совершенно плевать, что они предпочитали, поскольку я очень люблю именно этот десерт.
***
Кажется, Лена кроме наглухо озабоченного говнюка рассмотрела и прониклась и другими чертами моего характера. Во всяком случае, перестала напрягаться когда я приближался, а на поверхности гжелевских блюдец ее глаз почти исчез колючий иней. Сейчас это теплые синие озера, в которые хочется занырнуть всем своим существом.
– Слушай, пышки на Большой Конюшенной, конечно, знаковое место в Питере, но, может быть, перекусим в каком-нибудь другом уютном ресторанчике? Как-то я больше по мясу.
– Вы же хотели подсластить этот день. Жирненькие пышки, посыпанные сахарной пудрой – то, что доктор прописал для поднятия настроения.
– Мне для поднятия настроения хватит тебя, Сладкая Лена.
Неужели я в самом деле произнес в слух подобный топорный комплимент. Произнес…
– Значит, в больших количествах я становлюсь вредной, – почему-то грустно улыбалась моя личная помощница.
– Ты и в малых количествах довольно вредная.
– Значить, пышки буду есть я, причем в одиночестве, а вы поберегите здоровье. Не стоит перебарщивать со сладостями.
– Если меня не кормить, то я буду вынужден глушить чувство голода другими более сильными ощущениями.
Невольно посмотрел на ее подкрашенные все той же розово-коричневой помадой красивые губки. Конечно, Лена поняла, что я имею в виду, и совершенно мило смутилась.
– Все вредное такое вкусное, – продолжил смущать Леночку я.
– Может, вам следует сесть на диету?
– Предлагаешь отправить тебя в отпуск?
Растерянно захлопала синими глазами.
– Было бы неплохо, конечно.
– А вот и не заслужила, без году недели у нас работаешь, а уже в отпуск намылилась.
Да я теперь на работу как на праздник хожу, и каждый раз на подходе к своему кабинету сердце заходится нетерпением в груди. Приятно видеть в приемной свою Красивую Лену. И одновременно пальцы нещадно чесались желанием надавать ей по заднице, чтобы не смела быть такой официальной, закрытой и недоступной.
– Знаете, в вашем обществе день идет за два. Вы не уступаете мне во вредности.
Засмеялся, она всегда находила, чем меня уязвить.
– Все, Лена, хватит! – даже поднял руки в сдающемся жесте. – Предлагаю сложить мечи острословия и вдоволь насладиться вредностью твоих любимых пышек. Мы уже пришли, и сегодня на удивление небольшая очередь.
Если честно, я никогда не понимал популярности этого заведения, наверное, потому, что небольшой любитель сладкого, да и советского прошлого было слишком мало в моей жизни, чтобы я стал испытывать по нему ностальгию. А на трезвый взгляд благополучного бизнесмена это просто не слишком чистая забегаловка, продающая вредный для организма фаст-фуд. Но надо отдать должное – пышки действительно были очень вкусные и просто таяли во рту. А еще вкуснее была угумкающая Лена, поедающая эти чертовы пышки. Ее блестящие от масла губы, прикрытые в блаженстве праздника вкуса глаза, представляли собой просто завораживающее зрелище, от которого у меня несмотря на утоленный голод, снова появилось повышенное слюноотделение. Хочу, чтобы она так же глаза прикрывала, только немного при других обстоятельствах, разомлевшая со мной в постели.
Глава 17/3
Потом, насладившись пышками и кофе по-советски, мы пошли брать Зимний Дворец, точнее, гулять по Дворцовой площади и любоваться торжеством помпезного барокко в архитектуре.
– Все-таки Санкт-Петербург – удивительное по красоте место, – восхищенно выдохнула Леночка.
– Да, один из прекраснейших европейских городов, – согласился я.
Хотя именно в это момент меня мало волновали красоты города, я больше млел от прелести своей личной помощницы.