– О, узнаю Вредную Леночку, значит, не мне одному достается, кажется, и учителям приходилось несладко с такой свободолюбивой ученицей, яро отстаивающей свое мнение. Но это твое поведение, оно тоже сбивает с толку. Скажем, такая дерзость, особенно горячий кофе в лицо, скорее подошла бы единственной дочке богатых родителей, у которой высокое мнение о себе подкреплено семейными возможностями, и совсем не вяжется с довольно бедной девушкой из провинции, вынужденной собственным трудом пробивать себе дорогу в жизни.
– Так я ничего не пробью, только на лбу шишки набью. Вы это пытаетесь мне донести? – сердито спрашивала Лена.
– Обычно бедные девушки из провинции выслуживаются перед начальством, во всяком случае, точно ведут себя куда более вежливо, и сейчас я не беру в расчет сексуальную составляющую. Хотя абсолютное большинство таких претенденток посчитали бы мой интерес большой удачей. Разве не так?
– Так, – послушно согласилась моя строптивая личная помощница.
Так какого хрена не согласилась на мое предложение, спрашивается?
– С тобой у меня случился полный разрыв шаблона.
Леночка продолжала сосредоточенно изучать затейливые узоры фасада бывшей зимней резиденции российских императоров, потом перевела взгляд на неровные квадраты брусчатки, выстилающую Дворцовую площадь. На меня почему-то не смотрела.
– Владислав Юрьевич, вы мыслите слишком стереотипно, раз шофер, значит, мужиковатый, не очень умный человек, к тому же любящий выпить, если девочка из провинциального городишки, то должна вежливо радоваться похабному интересу начальника. Думаю, есть множество людей, выходящих за рамки этих шаблонов.
– А мне вот всё чаще кажется, что ты одна такая удивительная…
Ну надо же, еще чуть-чуть, и в любви ей признаюсь. Какого черта со мной происходит?
– Удивительно вредная, – добавил следом, пытаясь замаскировать свои вышедшие из-под контроля эмоции.
– Вы считаете, я слишком много о себе воображаю?
– О да… Точнее, есть немного.
– У меня паскудный характер?
– Вредный, – улыбнулся я, затем совершенно нагло притянул Елену Прекрасную в свои объятья. Больше не в состоянии держаться на расстоянии. – Но в этом можно найти определенное очарование.
Наконец-то посмотрела, увлекла, поглотила синью своих глаз.
– Да, ваша наглость тоже иногда кажется привлекательной.
Раз кажется привлекательной, значит, можно и дальше нагличать. Запустил пальцы в темные волосы, немного потянул, вынуждая приподнять подбородок. Лепестки ее губ словно приглашающе распахнулись. Не смог устоять, запечатал дико сексуальные губы своим поцелуем. Она ответила, она позволила моим губам и моему языку творить разные захватнические действия со своим ртом. Более того, в какой-то момент, как и сегодня в кабинете, обвила мою шею руками. Нас захватило, закружило, повело… Никогда ни с одной женщиной так много не целовался. Никогда ни к одной женщине ничего подобного не чувствовал.
Но поцелуев мало… я здоровый мужик, которому хотелось большего. Усадить ее в машину, отвести к себе на квартиру, и там, наконец-то, основательно испортить чистую Леночку. Целую ночь, млять, портить. Хочу показать на практике всю сладость грехопадения. Уверен, ей понравится.
Вот только с Леной спешить нельзя, или привлекательность моей наглости может снова превратиться в едкий сарказм презрения.
Прервал поцелуй, отстранился, но отпустить девушку был не в силах, тяжело дыша, прислонился своим лбом к ее лбу и проникновенно зашептал, прямо в припухшие от моих поцелуев губы.
– Лен, ты мне безумно нравишься. Во всех отношениях, и это далеко не только секс.
Она не стала радовать меня ответными признаниями. Но, судя по активности во время поцелуя, сияющим глазам, стадию жгучей ненависти и высокомерного презрения мы уже точно миновали.
– Красивая Лена, я тоже знаю один стишок, – и, приосанившись, торжественно продекламировал:
– Ленка-пенка-колбаса,
На веревочке оса.
Ленка-пенка-колбаса,
Тухлая капуста.
Съела кошку без хвоста
И сказала: «Вкусно».