– Печально... Даже самые умные женщины все равно в итоге оказываются глупыми бабами, которым непременно надо влюбиться в какого-нибудь мудака.
В том-то и дело, что при ближайшем рассмотрении Владислав Юрьевич оказался совсем не мудаком, а очень даже неплохим человеком.
– Да еще в самый неподходящий момент времени, – продолжал гневаться Владимир Львович. – Повторяешь судьбу матери? Напомнить тебе, чем закончилась ее история?
– Закончилось тем, что после мудака она встретила достойного мужчину, благородного и любящего, – зло шипела я в трубку. – Совсем не чета тому мерзавцу, который ее оставил.
– Нет, детка, ты сделала совершенно неправильные выводы из этой истории. Потом она включила голову, вышла замуж за богатого папика, и очень долго жила в достатке. Правда, в итоге папик разорился. Но ничего, думаю, Елена Прекрасная перенесет этот удар, сможет удачно устроить свою старость, хотя бы благодаря стараниям своей красавицы дочки. Мой тебе совет, девочка, научись использовать людей в своих интересах. Только так ты сможешь исправить ошибки своего папеньки, только так ты сможешь вернуть прежний уровень жизни. Нравится тебе Никитин, кто же против. Используй его как любовника, как начальника, как щедрого мужика, в конце концов. Только ваш роман не должен мешать нашим договоренностям.
– Вас мне тоже следует использовать?
– Ты с меня и начала, детка. Пришла такая бедненькая, перепуганная, рассказала слезливую историю, похлопала синими глазками, и я повелся… Пожалел тебя, горемычную, с возрастом появилась сентиментальность. Только, как умный человек, я предусмотрел возможность взаимного использования. Учись. Из любой ситуации нужно уметь извлекать выгоду, даже если это ситуация благотворительности.
О, великий гуру бизнеса. Только мне от таких советов захотелось хорошенько помыться, почистить уши, а еще на всякий случай прополоскать рот.
– Я хочу выйти из игры, – по привычке бунтовало во мне упрямство единственной дочки богатых родителей.
Только сейчас передо мной совсем не любящие папа и мама.
– Повторяю еще раз, – в голосе Владимир Львович сквозило раздражение, – это далеко не игра, мы взрослые люди, заключившие сделку, и я ожидаю выполнения ее условий. Иначе… Ты действительно хочешь услышать, что будет иначе?
– Что будет иначе? – уныло спросила я, понимая, что ничего хорошего Владимир Львович не озвучит.
– Ну, давай расскажу, раз уж ты такая глупая и сама не понимаешь открывающихся перспектив, хотя в твоем случае правильнее будет сказать – бездны. Я отзову свои поручительства. Сразу все банки, в которых твой папенька взял кредиты, потребуют выплату денег. Вы лишитесь дома и всего остального имущества. Что еще? Ах, твоего дорогого благородного папочку посадят за мошенничество в особо крупных размерах. Потому что нельзя, используя свое служебное положение, брать так много кредитов, и все под залог дома. Одного и того же дома.
– Папа болен, его не смогут посадить.
– Болезнь не является основанием для отмены уголовного преследования. Посадят, когда выздоровеет. Если, конечно, выздоровеет. Но это еще не всё… Это всё, мать его так, цветочки, а ягодки будут репутационные. Если ты меня разочаруешь, я ведь могу вытащить на свет некоторые весьма щекотливые семейные тайны.
– Мама с папой прекрасная пара, они бесконечно любили, точнее любят друг друга.
– Ха, детка, ты очень наивна и слепа в своей дочерней любви. Твой так называемый папенька питал, конечно, слабость к твоей маме. Только он был на двадцать лет старше, и не мог удовлетворить такую темпераментную женщину. Мамочке приходилось выкручиваться, заводить себе любовников. А сейчас папа Кайданов наверняка и вовсе импотент.
– Не хочу это слышать. Сами вы импотент, во всяком случае, душевный импотент, совершенно не способный на эмпатию. Что вы за человек такой? Не дай бог стать похожей на вас, слышите?!
– Прекрасно слышу, не надо орать.
– И отцу сейчас глубоко плевать на свою репутацию.
– Отцу да, на данный момент времени он все равно что овощ, страдающий деменцией старик.
– Папа не страдает деменцией, он борется с последствиями обширного инсульта, это совсем разные вещи.