Просканировал внимательным взглядом мое лицо, на губах подзадержался. Горячий толчок в животе. Что правда? От одного взгляда. Неужели я так сексуально заряжена?
На мужском лице появилась кривая усмешка.
— Правильно подсластить этот день, — повторил за мной Никитин. — Спасибо, ты утром постаралась, на целый день хватит. Приготовь, пожалуйте, нормальный кофе. Ты совершенно ничего не понимаешь в сладостях, Лена.
Это вы Владислав Юрьевич ничего не понимаете. Принимаете за сладость яд предательства, не разглядели за бабочкой жалящую осу.
— А с этим кофе что делать?
— К чему эти глупые вопросы? — злился Никитин. — Вылей, сама выпей.
Если я снова вылью кофе в его лицо, может Влад на этот раз меня уволит, и мне не придётся предавать, замерзая ледяной статуей от мучающего чувства вины?
— Лена, да что с тобой сегодня? Почему такая бледная?
— Бледная или вредная?
— Оба, блин, варианта.
— Видимо отравилась вчерашними пышками. Ну, или вашими поцелуями.
Ой, надеюсь, вслух последнюю фразу не произнесла. Судя по вдруг еще сильнее помрачневшему лицу моего неплохого человека начальника, все-таки произнесла. Правда, что со мной сегодня такое? Ведь не поцелую Никитина, а Орлов виновник моего сегодняшнего состояния, это он отравил меня своими безвыходными, бьющими по самому больному угрозами. Вот я и мечусь, словно обезумившая оса, жаля при этом болью всех окружающих.
— Приготовь нормальный кофе, — чуть ли не по слогам произнес Владислав Юрьевич. — А еще позови архитекторов занимающихся офисным зданием для компании Нертус.
Больше Владислав Юрьевич не вызывал меня в свой кабинет, лишь изредка звонил по коммутатору и отдавал распоряжения. Целый день работал, с прочно засевшей между черных бровей складкой угрюмости. Зато я прилежно подглядывала, подслушивала, копировала на флешку все данные проходившие через мои руки. Увы, сейчас на кон поставлен даже не хрустальный замок, не возвращение моей беспечной жизни, а здоровье и спокойствие самых дорогих людей. Но как же от себя тошнит. Ну почему мне не удается застыть ледяной скульптурой и разбиться?
Вечером, тихонько постучалась в дверь кабинета Никитина.
Раздалось, короткое холодное «да»
— Владислав Юрьевич, уже шесть вечера.
— Можешь идти домой.
Сосредоточено изучая какие-то чертежи, даже не посмотрел в мою сторону, а придающая возраста и жесткости складка между бровей до сих пор не разгладилась.
Мне совершенно не хотелось уходить. Тело ломало желанием подойти к своему непосредственному руководителю поближе, нескромно усесться на колени, провести пальчиками по сосредоточенному лбу, заглаживая морщинки, вдохнуть одновременно успокаивающий и волнующий запах мужского парфюма, прижаться губами к его горячей коже. Так хочется вчерашней нежности, так хочется вчерашнего жара тягучей страсти.
— Владислав Юрьевич, я хотела спросить…
— Спрашивай.
— Как самочувствие сорвавшегося парня? Быть может, вы знаете.
Посмотрел. И сейчас во взгляде серых глаз чувствовалась теплота.
— Все более-менее хорошо, Лена. Парень, пришел в себя, даже поел немного. Не переживай за его самочувствием следят очень хорошие врачи.
И снова, отгораживаясь от меня, принялся изучать бумаги. Но почему? Разве ядовитая бабочка-оса не красивее этих скучных чертежей? Видимо у Никитина хороший хорошая интуиция, а также инстинкт самосохранения на высоте.
— До свиданья, Владислав Юрьевич.
— До свиданья.
Больше взглядом не удостоил. Ну же, Лена, чертова оса, мечтающая о нежности, иди уже вон из кабинета. Звук моих каблучков по керамограниту пола, отозвался болезненным эхом в голове. Влад тоже может быть холодным.
Глава 20
Глава 20
— Доброе утро, Владислав Юрьевич.
— Доброе. — Владислав Юрьевич, я могу идти?
— Да, до свиданья.
И так уже несколько дней. И ни одного лишнего взгляда брошенного в мою сторону. Словно я мебель, иногда говорящая статуя, словно я для него просто секретарь, а между нами нет ничего нечистого личного. «Холодно. Очень холодно! — хотелось кричать мне, — я замерзаю без твоего внимания!». Да, Влад бывает очень холодным, ледяным просто. Как там релокантка Пугачева пела: «А ты такой холодный, как айсберг в океане и все твои печали под черною водой». Но ведь я именно этого хотела, чисто деловых отношений? Думала, надеялась, что так предавать будет легче. Нет, ни капельки, еще труднее. Поскольку к завываниям совести, теперь еще тоска влюбленности добавилась.
Влад так меня наказывает? За то, что не выдала ожидаемой реакции на подаренные цветы? Что посмела оттолкнуть, когда он признался в выросших от наших поцелуев невидимых крыльях за спиной.