— Лена, я же говорил, что при моем появлении не обязательно вскакивать, словно ученица перед строгим учителем.
Выглядел Владислав Юрьевич немного усталым, видимо во всю старался быть умелым.
— Я просто испугалась.
— Испугалась? — удивился Никитин. — Смотрела что-то не приличное?
Нет, шпионила и фотографировала, сливала Его Всемогуществу всю проделанную тобой работу.
— Немножко позволила себе отдыха. Думала, вы сегодня больше не появитесь. Надеюсь, новые сладости вам пришлись по вкусу?
— О чем ты говоришь? — непонимающе хмурил брови Влад.
— О девушке-блондинке. Очень красивая и, наверняка, очень раскрепощенная девушка.
Боже, что я несу? Заткните мне чем-нибудь рот, пожалуйста. Паучиный яд ревности, действовал разрушительно на мою гордость.
Полные мужские губы расплылись в улыбке. Довольный лощеный котяра, понявший, что ему удалось-таки задеть мышку.
— Можно подумать, что ты меня ревнуешь.
— Пф… Не ревную конечно, — весьма не убедительно возразила я.
— Ну-ну, — чуть нараспев произнес Владислав Юрьевич и неспешно стал приближаться.
От лица отхлынула кровь и жарким пульсирующим толчком направилась вниз живота. А ноги ватные, ноги из-за паучиного яда не могут двигаться. Поэтому я смирно стояла, бледнела, краснела, покорно ожидая, когда он подойдет.
Жадно втянула ноздрями пропитанный его одеколоном, его присутствие, обжигающий ноздри воздух. Никитин обхватил ладонями мою голову, мужские губы нежно дотронулись до моего лба,
— Какая хорошая Лена, совсем не ревнивая.
Так же резко отпустил и неспешным шагом пошел в сторону своего кабинета.
Мало! Ничтожно мало близости с ним! Мой дрожащий организм настроился на большее. Я хотела продолжения бесцеремонного нарушения моего личного пространства. Губы горели требуя поцелуя, кожа ныла желая прикосновений. Любых, пусть даже самых наглых, совершенно пошлых. Да, Владислав Юрьевич, вы совершенно правы — наши отношения никогда не были чистыми.
В дверях кабинета оглянулся.
— Леночка, принеси мне, пожалуйста, чашечку кофе.
Ах, это чертово кофе! Я что нанималась, сюда кофе таскать? Я тут секретарь или служанка? Ах, как вы не боитесь, Владислав Юрьевич, ведь последнее время я в таком нервозном состоянии, что могу не удержать чашку, непременно выплесну кофе вам в лицо.
В подсобке, под шум кофемашины, который раз за сегодняшний день, попыталась остудить свою разгоряченную кожу (дурную голову) холодной водой. Лена, все, успокойся. Он руководитель, ты его личная помощница, не максимально личная, обычная, держи субординацию. Чего ты бесишься дикой осой?
— Ваш кофе, Владислав Юрьевич.
— Спасибо, Леночка.
От его чуть снисходительного «Леночка», внутри вспыхнуло раздражение. Поставила чашку на стол, постаравшись при этом максимально дистанцироваться от Никитинского всеобъемлющего для меня присутствия.
— Можешь идти домой, а я еще немного поработаю.
Тело бунтовало не желая уходить, ему было мало, ничтожно мало поцелуя в лоб. Я ведь не собачонка, а красивая девушка. Красивая бабочка с осиным жалом.
— До свиданья, Владислав Юрьевич. Видимо у вас после сладостей снова крылья выросли, готовы теперь и днем и ночью трудиться. Вы так от каждой девушки крылатым ходите?
Зачем сказала непонятно. Надоело саму себя жалить ядом ревности, хотелось и его чем-нибудь задеть.
Чуть ли не вприпрыжку, пока Никитин не начал иронизировать и злорадствовать, направилась к двери.
— Лена, это была моя сестра.
Остановилась, оглянулась. На меня внимательнейшим образом смотрели серые глаза, а полные мужские губы снова сковала кривоватая ухмылка.
Сестра, господи, какое облегчение! Словно тяжкий груз с плеч свалился, и я сейчас взлечу, будто влюбленная бабочка, ведь от наших поцелуев у меня тоже выросли крылья. Надеюсь, все эти радостные эмоции влюбленной идиотки не обезобразили мое в целом интеллигентнее лицо.
— Но она блондинка, вы с ней совершенно не похожи.
— Пф, сегодня блондинка, завтра рыжая или брюнетка, у женщин с этим просто. Кроме того, у нас разные отцы.
— И что она от вас хотела?
Зачем спрашиваю? К чему это непонятное любопытство?
Владислав Юрьевич скривился.
— Все женщины в моей жизни, от меня хотят только одного — денег.
Лена, ты же не станешь его жалеть? И не будешь уверять в вечной, бескорыстной любви? В сложившейся ситуации постоянного предательства, ты просто не имеешь права.