Уфф… Что за мужик такой. В холод от него бросает. Вообще в кабинете очень холодно, даже захотелось, чтобы согреться и одновременно защититься от этого пронизывающего взгляда, обхватить себя за плечи руками.
Хоть бы слово сказал, предложил сесть, или, раз уж я пришла устраиваться к нему в секретари, задал какой-нибудь вопрос. Наверное, я не подхожу, слишком молода, или он почувствовал мою неуверенность. Видимо сейчас постою еще немного, а потом, без объяснения причин, отправлюсь восвояси. Владимир Львович будет ужасно недоволен, и тогда вряд ли выполнит свои обещания.
Не выдержала, зябко повела плечами. Конечно, как мне не чувствовать холода, если окно открыто, а на улице далеко не месяц май. Впрочем, Никитин в водолазке под горло и пиджаке, ему, наверное, комфортно, а на мене только тонкая шелковая блузка. Кожа от холода пошла мурашками. Желание обнять себя за плечи, согреться, закрыться только усилилось.
— Елена, вы по образованию преподаватель иностранных языков, —наконец-то раздался голос Никитина.
Невольно вздрогнула.
— Почему не пошли учить детишек?!
— Я…— в горле не смотря на выпитый с Надеждой Викторовной чай, сухость. Откашлялась. — Я устроилась в школу у себя в Железногорске, но, потом, со временем, почувствовала, что профессия учитель не совсем мое.
Мужская бровь чуть вопросительно поползла вверх, на губах появилась усмешка.
— А за пять лет учебы вы этого не могли понять? — иронизировал Владислав Юрьевич.
Черт Лена не теряйся девочкой школьницей.
— Получается, не могла. Учиться мне нравилось, языки я обожаю, а вот дети. Не то чтобы я не люблю детей… Понимаете, весь этот шум, гам, тетрадки, постоянные усилия, чтобы привлечь и удержать внимание всего класса. Это довольно сложно.
Мужские губы продолжали кривиться в презрительной ухмылке.
— В общем, вы не смогли справиться с тридцатью лоботрясами.
Не пробовала, но думаю это действительно сложно.
— Можно и так сказать. Точнее, мне не понравилось справляться, принуждать учиться тех, кто на самом деле этого не хочет. Кроме того, на меня как на новенькую повесили очень много дополнительной работы: и классное руководство, и организацию внешкольных мероприятий.
— С вашим дипломом можно было попробовать устроиться переводчиком? — продолжал Никитин допрос, во всяком случае, именно так ощущался этот разговор.
— Я пробовала, но везде требовался опыт работы. Да и на прибыльные должности обычно берут своих. Тем более, что в Железногорске, откуда я родом, не так много предприятий где требуются переводчики.
Да сколько можно пялиться… Очень сложно отвечать на вопросы, казаться серьезной под таким откровенным рентгеновским взглядом. Как же холодно? Меня начинает колотить ознобом. Он специально так выхолодил кабинет?
— Опыта работы секретарем, как понимаю, у вас тоже нет, — задал Никитин очередной вопрос.
— В тексте вакансии сказано, что опыт работы приветствуется, и, можно сделать вывод, что это не обязательное условие. Именно поэтому я решила попробовать устроиться в вашу компанию.
— Можно, — снова чуточку улыбнулся Никитин. — Но все же, не смотря на отсутствие опыта, вы уверены, что справитесь с должностью личного помощника генерального директора такой довольно большой организации и такого, ну скажем откровенно, требовательного человека как я.
Под ложечкой засосала, а ноги в них давно непонятная слабость появилась, и от холода кабинета, циничного взгляда начальника, только усилилась. Ну почему он не предложил мне сесть, это же обыкновенные правила приличия. В самом деле, я ведь не девочка школьница, отвечающая невыученный урок перед доской.
— Не совсем уверена, но я закончила курсы секретарей референтов и буду очень стараться.
Уголки губ Никитина, снова поползли вверх, образуя какую-то странную усмешку, или оскал.
— Очень стараться?! — спросил Владислав Юрьевич с хрипотцой в голосе.
Какой хищный гипнотизирующий взгляд.
— Д-да, — почему-то снова стала заикаться.
— Скажи это еще раз.
Резкий переход на «ты», сбивал с толку.
— Я буду очень стараться, — повторила послушно и снова взглянула на Никитина.
Может у меня галлюцинации, но мужские глаза зажглись каким-то непонятным, прямо дьявольски светом.