Черноволосый мужчина, чеканя каждый шаг, нервно вышагивал по мраморному полу зала советов. Немыслимо! Уму не постижимо! Она смогла обхитрить шестерых гвардейцев! Она! Просто! Прошла! Мимо! Них! Просто прошла!? Если бы не сложившаяся ситуация Арман аплодировал бы ее находчивости. А эти дураки, даже не поняли в какой момент их обдурили… Они просто не обратили внимание на очередную рабыню!
О Луноликий, когда все это закончится. Королю казалось, что он находиться в каком-то круге смерти. Со всех сторон на него происходило, что-то непонятное. Он ничего не понимал, но явственно чувствовал, что круг с каждым днём сужается. Если он не найдет не постижимое, недосягаемое для него нечто, то его поглотит этот круг смерти. Сжав пульсирующие виски, он нервно засмеялся. Как же он жалок… Несмотря на его величие, силу, власть, богатство, он беспомощен! Алтарь… Седьмой Сын… Ликай… Сплошные загадки, которые он не в состоянии решить. Время поджимало, а будущее Надейры висело на волоске. Все эти загадки померкли после побега Найрин… Его Найрин. При упоминании ее имени сердце екнуло. Да что же это такое! Мужчина в порыве ярости и беспомощности схватил стул, и что есть силы швырнул его об стену.
— Круша мебель, ты ничего не добьешься, — Амалия посмотрела на то, что осталось от стула.
— Где она? — требовательно спросил Арман.
— Не забывайся с кем ты говоришь! Не смей с матерью разговаривать в таком тоне!
— Где она? — все тем же тоном потребовал Арман. Он не слышал королеву. Его не заботили ее слова. Ему нужно было знать где его жена. Для него только это важно.
— Если бы я знала где она, поверь я бы приволокла эту потаскуху к тебе и кинула под ноги…
— Не смей! — взревел мужчина, подлетая к королеве.
— Ч… чттоо? — испуганно пробормотала королева отступая назад. Глаза короля изрыгали саму Тьму. Она никогда не видела Армана таким…
Подлетев к испуганной женщине, он схватил ее за локоть и процедил в перепуганное лицо:
— Не смей ее так называть!
Амалия часто заморгала, и высвободив руки замахнувшись ударила сына.
— Как ты смеешь мне указывать! Не забывайся, иначе пожалеешь… — прошипела женщина с презрением посмотрев на ублюдка.
— Пожалею? — Арман не верил тому, что говорит. Неужели это он только сейчас был готов задушить мать собственными руками. Что же с ним твориться. Мужчина украдкой посмотрел на властное лицо женщины и понял, что ему все равно… Он не остановится…
Арман всю жизнь жалел мать. Ему было непонятно равнодушие отца к ней. Будучи ребенком, он цеплялся за мать, ища в ней ласку и любовь. На людях она была примерной матерью, заботливой. Но стоило закрыться дверям как она становилась другой. Равнодушной? Нет… она ненавидела его… Он вспоминал ее отношение к нему, и понимал он удостаивался ее похвалы либо ласки за что-то.
Мужчина отшатнулся от матери. В ее глазах, в которых минуту назад был страх, теперь горели ненавистью. Она ненавидела его… Арман еще раз взглянул на мать и отвернулся. Как он не замечал этого.
Собравшись с мыслями, он заставил себя успокоиться. Сейчас самое главное найти беглянку. С матерью он потом поговорит. Судя по всему, Амалия не знала где Найрин. Мужчина вызвал в зал совета, всех кто так или иначе был рядом с Найрин последние месяцы. Рабыни, что убирались и приносили еду, Рори, гвардейцы и Сомерсет.
Спустя четыре часа, он был готов сравнять весь замок с землей. Никто ничего не знал и не видел. Рабыня зашла и вышла. Все! Больше ее никто не видел. Через пол часа в покои вошел Рори за очередным осмотром и увидев голую, с окровавленной головой рабыню поднял тревогу.
Окинув хмурым взглядом переминающуюся толпу, он процедил.
— Рори, Сомерсет, останьтесь. Остальные пошли все вон!
Рабыни и гвардейца нервно кивая попятились к выходу. Они знали наказание непременно последует.
— Сомерсет, где рабыня, которую нашли в покоях…
— Ее нигде нет, ваше высочество. Как мне доложили ее высочество наказала…
— Понятно… — еле слышно пробормотал Арман отмахнувшись от дальнейших объяснений.