Арман не ожидал, что двухминутная беседа так увлечет его. Прежде он не испытывал такой легкости и непринужденности в общении с другими женщинами, в том числе и с другой. Назвать другую женой или Найрин у него язык не поворачивался. Он хотел продолжить беседу, но вспомнив, что она не ела с утра и видя с какой жадностью жена смотрит на мясо, он не стал продолжать. Положив ей самый большой кусок, Арман разломал руками хлеб и протянул ей половину. Молча забрав протянутый ломоть, Найрин принялась за мясо. Хоть Арман и был голодный он не спешил есть, с удовольствием наблюдая с каким аппетитом она ест.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Арман, когда они закончили есть.
— Хорошо, — непринужденно пожимая плечами ответила Найрин вставая из-за стола. Она собрала грязную посуду и сложила все в глубокую миску, чтобы помыть.
— По приезду в Надейру, все обвинения с тебя будут сняты. Кроме того, ты получишь обратно титул…
— Мы это еще не решили…
— Здесь нечего решать. Ты вернешься в Надейру.
— В качестве кого?
— Моей жены! Мы заключили брак в храме Луноликого при свидетелях…
— Ты заключал брак не со мной! — воскликнула девушка и отвернулась от короля. Почему ей так больно? Почему он не скажет, что он хочет видеть рядом именно ее.
— Раньше ты не была такой, — в сердцах процедил Арман и в туже секунду пожалел. Он готов был откусить себе язык, но было поздно.
— Не смей меня сравнивать, — прошипела Найрин поворачиваясь к Арману.
— Прости, — с болью в голосе ответил Арман.
— Ты слишком вежлив для короля. Еще одна добродетель? Не многовато ли? — процедила девушка. Обхватив себя руками, она высоко подняла дрожащий от непролитых слез подбородок и спросила:
— Тебе Рори все рассказал? Откуда я? Где я жила? Как я жила?
Арман был не в силах ответить. Он чувствовал ее боль. Что же он натворил.
— Рассказал, что я была замужем? — тихо спросила Найрин. Затем собравшись с духом выпалила — У меня был муж.
— Муж? — прочистив горло переспросил Арман, вскакивая со своего места.
— Видимо не все рассказал, — грустно ответила она, собираясь уходить. Она успела только повернуться, когда путь ей преградил Арман. — Ты не ответила на вопрос.
— Это не имеет значения. Я же твоя жена, с которой ты заключил брак в храме Луноликого, — повторила она его слова смотря на него в упор. С каждым произнесенным словом голубые глаза темнели. А руки, что удерживали ее, против его воли сжимали ее с каждой минутой сильнее.
— Это не ответ, — хрипло прошептал он, утопая в зелени ее глаз. Внутри него словно змея, тугим узлом сворачивалась ревность.
— Почему же ваше высочество? Вы посчитали эти слова исчерпывающими для меня, так почему для вас они не являются ответом на тот же вопрос?
— И ты и он, вы оба принадлежите мне. Только мне! — наклоняясь к ней, Арман впервые положил руку на ее живот.
Положив свою ладонь поверх его руки, Найрин ответила:
— Ребенок — возможно, но не я!
— Ошибаешься… — прошептал он в приоткрытые девичьи губы.
— Ты все время говоришь о себе. А я? Что принадлежит мне?
— Все…
С глухим стоном он поцеловал ее. Сминая податливые губы до боли, он вложил всю свою страсть, ревность всю себя в поцелуй. Найрин попыталась оттолкнуть его, но Арман не обратил на ее слабый протест никакого внимания. Через доли секунды она перестала сопротивляться и теперь сама отвечала на его поцелуй с не меньшей силой.
Почувствовав, что она сама льнет к нему он словно обезумел. Все мысли испарились, все перестало иметь какую-либо ценность, кроме нее. Она сосредоточие, смысл его жизни. Она его воздух он не сможет существовать без нее. Подхватив Найрин, Арман усадил ее на стол и не прерывая поцелуй задрал длинное платье и раздвинул ей ноги.
Найрин задыхалась. Боже! Что же он творит с ней. Все ее тело горело под его руками. Еще чуть-чуть, и она сдаться на его милость. Ну же Найрин, где твоя гордость? Где твой протест? Усадив ее на стол, он прижался к ней. Ей казалось, что она сейчас расплавиться от тех чувств, которые он пробуждал в ней. Разве такое возможно?