— И кто же позволь узнать эта несчастная, кто поможет тебе в этом безумие.
— Сама Ликай преклонит голову передо мной. Для всего мира она будет грозой, но только не для меня. Она будет делать то, что я скажу.
Мужчина не успел договорить, когда его перебил громкий смех сестры. Худое тело женщины сотрясалось от неудержимого смеха. Юрген со злостью наблюдал за очередным издевательством сестры.
— Замолкни! — заорал он, не вытерпев ее насмешки.
Кое-как утерев слезы, Амалия громко выдохнула и примирительно подняла руки.
— Извини. Просто такого бреда я не слышала никогда. Как ты мог подумать, что полубогиня может быть в услужении смертного?
— Все очень просто Амалия, но боюсь я не могу с тобой этим поделиться.
— Ну да, вдруг я попытаюсь отобрать у тебя власть. Юрген, Арман не тот, кто тебе нужен. Давай договоримся, я помогу тебе, а ты мне?
— О чем же?
— Тебе не Арман нужен, а Найрин! Она носит под сердцем наследника седьмого континента. Я отдам тебе дочь, а ты мне Эфрен и Надейру.
— Всего лишь? — не веря спросил Юрген. — Моя жадная сестра вдруг решила ограничиться двумя королевствами.
— Я хочу забрать то, что было дорого у тех, кто меня предал! Это моя месть.
— Тебе не кажется, что поздно мстить?
— Я свое сказала.
— А ты не подумала, что я могу их взять в плен. Не договариваясь с тобой?
— Подумала. Только знай, что тогда Алтарь будет снова погребен. И тебе понадобиться очень много времени, чтобы его снова откопать. А за это время Надейра объявит тебе войну. Ты думал, что Арман просто так отдал Развалины полагаясь на твою честность? Как только он почувствует опасность, ты потеряешь Развалины.
Юрген пристально наблюдал за сестрой в поисках подвоха. Но Амалия спокойно смотрела на него в ожидании ответа.
— Хорошо. Я отдам тебе седьмой континент.
— Ну вот и договорились, — потрепав его по щеке, пробормотала Амалия и вышла.
— Тварь! Да я скорее умру, чем отдам тебе седьмой континент — подумал мужчина, смотря в след уходящей сестре. Мог ли он предполагать, что его мысли будут пророческими. И в этой схватке он очередная пешка в руках умелого игрока.
— Теперь ты знаешь все… — охрипшим голосом тихо прошептала Миранда, боясь смотреть на Армана. До глубокой ночи она рассказывала сыну все с момента первой встречи с Геральдом. Мужчина, не поднимая головы, слушал рассказ Видящей. Все это он слышал от Рори, но именно рассказ Миранды дал почувствовать в полной мере отчаяние и боль отца. Теперь для него все стало понятным. Ненависть отца к матери, его проклятие. Все встало на свои места, вот только время невозможно обратить вспять, чтобы попросить прощения у отца за свои слова. Для него день, когда он пришел за родительским благословением с Найрин стал началом краха. Теперь же он понимал, что отец спас его. А он и не пытался понять Геральда. Ярость, боль, и мнимая любовь заглушили голос разума. Как он мог быть так слеп? Как только он мог подумать, что отец мог желать ему плохое.
Миранда видела мучение сына. Видела, как правда причиняет ему боль, но ничего не могла поделать. Он должен все знать.
— Прости меня… нас, пожалуйста — прошептала Миранда и осторожно протянула руку, чтобы коснуться руки сына. Мужчина наблюдал, как к нему тянется рука Миранды. Когда ее холодные пальцы коснулись его руки он осторожно сжал ее маленькую ладошку. — О большем я и не прошу, — сквозь слёзы с благодарностью пробормотала Миранда, наслаждаясь прикосновением. Как бы она хотела обнять его, вдохнуть родной запах, но еще не время. Когда-нибудь она сможет заслужить если и не его любовь, то хотя бы признание. Сейчас они еще чужие друг другу люди, несмотря на правду.
— Я не могу забыть или отречься от нее. Она вырастила меня, но …
— Я не прошу тебя отрекаться от Амалии, и не пытаюсь занять ее место. Я благодарна ей, что она оберегала и растила тебя долгие годы. Мне достаточно того, что ты знаешь кто я и не отвергаешь меня. Видеть тебя и находиться рядом с тобой для меня высшая награда.
Миранда не хотела говорить Арману, что Амалия ненавидела его всю жизнь. Он и так догадывается об этом. Она не имеет право, вставать между Арманом и Амалией. Он должен сам все понять. Миранда сказала истинную правду Арману, она благодарна Амалии за то, что та оберегала сына, пусть и прикрывала свою ненависть ложной заботой. Еще долго они разговаривали. Она расспрашивала сына о его прошлом.