Прозвучал свисток тренера.
– Отлично, ребят. А теперь по раздевалкам, шагом марш!
Все резко бросили то, чем занимались, и устроили столпотворение у дверей.
Я нашла Софи, и мы смотрели на пытающихся быстрее протиснуться людей, как взрослые смотрят на детей – с ноткой сарказма и осознания глупости ситуации в попытке выбраться из зала на пять секунд раньше соперника.
В конце концов, нам не очень хотелось снова находиться в замкнутом пространстве с А-шками. Мне – потому что я и так с ними учусь и на уроках на них насмотрелась, а Софи просто старается избегать любых конфликтов. Это неплохая позиция только в том случае, если тебя не пытаются активно задеть. Мне кажется, чтобы я ни сделала и ни сказала, они найдут, за что зацепиться. Так зачем мне тогда молчать, если результат один?
Мы зашли в раздевалку, когда она уже была практически пустой.
Софи открыла шкафчик, и мы спокойно приняли душ и оделись.
– Ну что, у тебя последний урок? – Она надела балетки и встала.
Я неуверенно кивнула.
– Вроде бы.
– Тогда бежим, а то опоздаем!
Мы рванули. И к счастью, урок проходил в этом же корпусе.
Но я все равно потерялась и опоздала.
Залетела в кабинет, когда ученики уже стояли перед учительницей в знак приветствия. Ровненько так, шеренгами. Никто не выпендривается и не сидит в телефоне.
– Садимся, дети. – Препод, внешне похожая на старую жабу (по-другому и не скажешь) противно растягивала слова и стучала указкой по столу. Повелительно так. – А ты еще кто?
Она скрестила руки и посмотрела на непрошенного гостя в виде меня. Класс зашушукался.
– Ой, что ей будет.
– Оплавится медяшка.
– Я новенькая, – сглотнула, изрядно струхнув.
– Опоздала, новенькая, – продолжала грозно испепелять меня взглядом.
– Простите, я немного потерялась.
– Для этого есть карта школьных коридоров.
– Я есть второй день, я не успела изучи…
– Ты еще и перечишь мне?! Кто твои родители? Ты думаешь, что тебе все можно? – подошла ко мне ближе, пыхтя, как чайник и брезгливо разглядывая с ног до головы. – Запомни, деточка, это обычная школа, и то, что ты из богатой семьи приехала, привилегий тебе не дает.
– Но я не…
– Молчать! – Учительница направила на меня указательный палец. – Здесь говорю только я.
– Но я…
– Да что же это такое! – Она всплеснула руками и отошла от меня. – Выйди из класса. Зайдешь, когда научишься манерам. Может быть, на следующем, а может, никогда. Но без математики ты не сможешь сдать экзамены, даже твои денежки тебе не помогут! Подумай об этой на досуге.
Жаба отвернулась от меня окончательно, теряя интерес. Начала говорить про тему урока, ребята зашелестели учебниками.
Я слышала очень тихое хихиканье. Видела их довольные взгляды.
Понравилось шоу?
Поздравляю…
Выбежала из класса с трясущимися губами. Кто-то, а эти люди никогда не увидят моих слез. Никогда.
В школьном дворе все так же дул теплый ветерок и пели птички. Я посмотрела в небо и начала успокаиваться. Это место не достойно того, чтобы я плакала.
После смерти родителей я много рыдала и жалела себя. А спустя полгода пришли опустошение и апатия, будто у меня забрали душу. Выковыряли и растоптали.
И только недавно я поняла, что я просто загнала все свои чувства в угол. С осознанием этого я постепенно начала возвращаться к жизни, снова открываясь миру. Но я больше не хочу снова превращаться в ту жалкую плаксу.
Глубоко вздохнула.
Вот так лучше.
Выгнала и выгнала, будет больше свободного времени.
Я пошла в общежитие, чтобы закинуть свои вещи и решить, что сегодня буду делать до матча. До семи еще достаточно времени.
Но как только я сходила в душ и прилегла, меня мгновенно отключило.
Я так успела вымотаться за сутки, что не проснулась, даже когда пришла моя соседка.