– Всё в порядке! Она мне не мешает, – служитель ласково погладил собаку и угостил её кусочком мяса. Лесли решила не ограничиваться одним подношением и добавила к морде, лежащей на ноге, свою лапу.
– Джеймс, прогони её… – недовольно произнесла Эвелин, поражаясь наглости своего питомца. Очевидно, чары мужчины действовали не только на представительниц прекрасного пола среди людей, но и на собак.
От её неофициального обращения Джеймс едва заметно улыбнулся, а Эвелин нахмурилась, сердясь на себя.
– Давай договоримся, – сказал он, решив сразу погасить её недовольство, – в неформальной обстановке, вне стен обители или наедине, будем просто Джеймс и Эвелин. Никаких отцов, господинов…
Наедине… Просто Джеймс и Эвелин… Она поспешила выкинуть из головы дурацкие мысли, что при этих словах настойчиво просились, волнуя. Согласно кивнула.
– Что узнала из бумаг о предыдущей жертве? – спросил Джеймс, бросая взгляд на документы, что лежали в папке на краю стола.
Эвелин не могла решить: вопрос подозрительный или всё же просто вежливый, для поддержания разговора? Несколько секунд на обдумывание, и женщина довольно улыбнулась.
– Расскажешь все сплетни, что принесли тебе прихожане, тогда поделюсь информацией от комиссара, – сказала воительница, мысленно ухмыляясь: представила, как бы перекосило Хадвина от разглашения закрытой информации, – но при условии хранения тайны. Служителю же можно верить? – решила она предъявить последний аргумент.
– Не знаю, можно ли верить служителю, но мне верить можно, – парировал тот, смотря прямо в глаза.
Странная уклончивая фраза. Странный изучающий взгляд. Загадки, которые воительница решила оставить на потом. Эвелин вопросительно приподняла одну бровь, ожидая начала рассказа. Джеймс жестом указал на её остывающую еду, ещё раз угостил Лесли и сам возобновил трапезу. Рассказывать начал, только когда официантка унесла пустые тарелки.
– Не хотел портить аппетит грустными разговорами, – пояснил он. – Итак, Кристен Браун, девушка двадцати лет, примерная прихожанка, в седьмой день недели бывала в обители. По рассказам её все любили. Единственная дочь у своих родителей. Кто-то говорил, что она была в кого-то влюблена, кто-то утверждал, что за ней ухаживали… – он недовольно нахмурился, последующую фразу произнес слегка брезгливо: – Ничем не подтвержденные слухи. Я слышал разные версии одной и той же истории. Рассказал наиболее популярную.
– Её нашли убитой на окраине Кравина недалеко от западных ворот, – в свою очередь продолжила она. – Задушена. Следов борьбы обнаружено не было. Нападавший, как и в случае с нашей второй убитой, напал со спины. В руке цветок. Белая лилия. Судя по зарисовке, убийца аккуратно положил тело. В показаниях соседей и родителей ничего существенного. Только общие данные, – Эвелин задумчиво покрутила в пальцах кончик своего локона, а потом немного пожевала его, размышляя уже вслух сама себе: – Надо бы самой поговорить с родителями и подружками девчонки. Люди Хадвина могли что-то упустить из вида.
– Не думаю, что будет польза. Я говорил с родителями Кристен, – сказал вдруг Джеймс, – они до сих пор убиты горем, ничего вразумительного сказать не могут. Твердят о её чистоте и невинности, о красоте души…
– А что они ещё скажут служителю? – усмехнулась Эвелин. – Что она сбегала по ночам, что с подружками вино пила в таверне? Что она с соседским парнишкой уединялась иногда в снятых комнатах таверны? Это они должны были сказать служителю?
– Это предположение? – спросил он, устремляя на неё внимательный взгляд. – Или проверенная информация?
– Меня вот удивляет совсем другое, – Эвелин откинулась на спинку стула и нахально уставилась на мужчину, – я говорю о непристойностях в поведениях молодой особы, а юный служитель воспринимает это спокойно. А где же причитания о нравах? Где призывы к благочестию?
– Если это необходимо, то могу пригласить тебя на беседу к отцу Патрику, – он никак не отреагировал на её провокацию.
– Ох, уволь… – воительница содрогнулась при мысли о том, что будет сидеть возле светловолосого служителя, чьи небесно-голубые глаза вызывали у неё желание скрыться.
– Он не нравится тебе? – Джеймс заметил, как переменилось её лицо.
– Неприятный тип и всё, – она решила не вдаваться в подробности.
– А я?
– Что ты?
Эвелин поняла, что спрашивал Джеймс, но хотела, чтобы спросил сам: приятен ли он ей. Хотела подразнить и заставить отвести глаза первым… Она окинула его изучающим дерзким взглядом, кончик своего локона снова прикусила и медленно пожевала.
– Создатель, – выдохнула она пораженно и тут же тихо ругнулась. Кожа покрылась мурашками ужаса. Эвелин осознала, что именно сейчас делала… флиртовала… Внутри всё похолодело. – Создатель, – снова зашептала она, стала нервно складывать бумаги в папку, собираясь поскорее избавиться от наваждения, у которого было лицо служителя Создателя.